Чтение онлайн

— Это его проблемы, что у него мало бойцов, что приходится лично участвовать в операциях, — негромко сказал Петриченко.

— Вообще-то, вас никто не перебивал, — недовольно сказал Корнев. — Будьте любезны не лезть в мой доклад.

— А вы уже докладываете?! — словно подловил его на чем-то постыдном сказал Петриченко.

— Да, докладываю! — отрезал Корнев. — Так вот… Мы все, два года назад утвердили методичку по расчету вклада в боевые действия. И основываясь только на этих таблицах. Я выбрал основные пункты. Устранение в первый день боевых действий, двух Родов из текущих боевых действий, а также нажим на третий и его последующий отказ от ведения боевых действий, что уже не мало. И коэффициент к проведению подобных операции в первые дни повышенный. Как минимум ни у кого их нас ничего подобного не получилось.

Уничтожение резервного командного пункта, особым образом усиленного и готового к отражению атаки, было кстати рассчитано по обычному коэффициенту.

А вот уничтожение Богатыря, по-особому, потому что его уничтожение было проведено непосредственно главой Рода в первых рядах.

— Это все с чьих слов? — возмутился Лутков. — Я читал отчет, бойцов, это что-то из области фантастики.

— Кхе! — из-за спины Трофимова встал Седой, а я его даже не заметил. — Прошу прощения! Я как один из тех троих кто непосредственно и убил Богатыря заявляю, что все верно. Боярич, был одним из тех, кто дрался с Богатырем в рукопашной схватке.

— А кто еще был третьим? — уточнил Корнев.

— Телохранитель боярича, Дмитрий! — веско сказал Седой. — Прошу запротоколировать мои слова.

— Ну тогда тем более, — сказал Корнев. — Тут даже коэффициент занижен, хотя, наверное, это из-за того, что другие тоже не сидели сложа руки, а помогали.

Хотя бы по этим двум пунктам с повышающим коэффициентом от личного участия главы Рода выходит все верно и даже меньше чем нужно.

— Не думал, что ты Седой, будешь мальчишке задницу лизать! — сказал неожиданно Лутков. — А говорил, что сопляков вроде меня не любишь!

— Тебя сопляка не люблю и сейчас! — сказал Седой и что интересно его никто не перебивал. — Боярич, со мной против Богатыря вышел, жизнь в бою спас.

А в самом начале, когда я ему сказал, что он должен подчиняться мне. Перед боем даже недовольства не показал. Задачу, поставленную выполнил — на отлично. Поэтому и зову бояричем, заслужил мое уважение. А ты глава, еще раз такое скажешь мне, голову откручу!

— Ну-ну, — поднял руки отец. — Денежные вопросы всегда решались со скрипом и имели негативную окраску, не стоит принимать все близко к сердцу, каждый борется за свое…

Седой сел, а Лутков слегка взбледнул, боится моего знакомого.

— Все равно! — недовольно сказал Петриченко. — Два удачных действия и за это столько балов? Несправедливо! Я даже не за себя говорю, а за тех, кто покалечен или убит. По отношению к ним это, как минимум, несправедливо!

— Не стоит! — осадил его Кирюта. — Если посмотреть на методичку. То эти расчеты выходят за пределы того, что пойдет на лечение раненых и выплаты за убитых…Это две разные вещи. К тому же расчеты предварительные. По заключении мирного договора предлагаю создать комиссию, по справедливой оценке, расчетов.

— Я за! — сказал отец. — Это кстати и было моим предложением! Голосуем на экране!

Я скосил глаза вниз, где засветилось предложение ответить на вопрос и нажал «Да».

— Решение принято единогласно! — озвучил Павел.

— Второй вопрос, порядок окончания боевых действий, — начал отец. — То, что я встречался с Дорониным вы знаете, как и знаете, что на наши условия он не согласен. И контрибуция, и репарация не более шестидесяти процентов от того, что мы затребовали. К тому же он предлагает остановить борьбу на тех позициях, которые мы заняли, а им оставить то что есть. Позиции их крепки, но скажу то что вы и так знаете, продвижение вперед будет связано с большими потерями в живой силе, как нашей, так и противника. Я терять людей больше не хочу. Если так продолжится, то победа окажется пиррова и нас захочет попробовать на зуб какой-нибудь другой Клан.

В любом случае решение подобного рода я предпочту принять вместе с вами. Есть ли у кого-нибудь, какие-нибудь предложения?

— Есть, — опять сказал Петриченко. — Предлагаю, давить Дорониных пока они не примут наше предложение. Ни в коем случае не сдавать позиции и наседать.

— За счет каких сил? — влез Богомиров.

— За счет резервов и мало принимающих участия в войне, — важно сказал Петриченко. — Предлагаю для начала снять охрану с магазинов собрать их в один кулак и за счет этого разгромить силы Дорониных по одиночке.

— Боюсь тогда вас просто разорвет от количества трофеев и моего вклада в боевые действия, — сказал я.

— Не перебивайте! — грозно сказал Бобриков.

— Не загребайте жар чужими руками, — не послушал я его. — У вас могло создаться предвзятое мнение, что в Клане есть силы, но это не так. По договору, с кланом Огненный Дракон я получил данных бойцов для охраны наших торговых точек в период войны. Так, что не стоит фантазировать.

— А для уничтожения запасного командного пункта вы их привлекли, — сказал Петриченко пристально на меня посмотрев.

— Это были добровольцы, — сказал я, полуправду. — Которые через главу своего Клана попросили об участии в боевой операции. На них очень сильно произвело впечатление порядок работы с вооружением и после встречи с Богатырем, они больше принимать участие не желают.

— Но если мы не нападем, то ничего не получим, — недовольно сказал Петриченко.

— Тогда предлагаю разрешить уважаемому главе, — показал я на Петриченко. — Собрать всех тех, кто считает, что его недооценили и предложить взять укрепления Дорониных. По результатам удачного штурма записать и их актив баллы. А все что будет захвачено при нападении, перейдет непосредственно под руководство принимавших участие в захвате.

— Да это… — начал было отец, но внезапно прозвучало два взрыва, от которых зашатались стены и посыпался песок с потолка. Свет погас, а вместо него загорелся аварийный свет. Все повскакивали со своих мест, а после очередного взрыва сверху на меня начала падать плита и это было последнее перед тем, как я потерял сознание.

За некоторое время до описываемых событий

Телефонная трель с противным звуком раздалась по кабинету. Павел вздрогнул от неожиданности. Засмотревшись в стакан, он забыл где находится.

Ему не нравился этот кабинет. Он был очень неудобен и не очень красив. Бетонные стены, обклеенные дорогими серыми обоями, вызывали у него унылость. Он не успел в него въехать, как захотел себе другое помещение.

У отца рабочий кабинет, был обставлен лучше, а Тимофея он был больше. Арсений сказал, что ему рабочее место на пункте управления не нужно и отказался, от самой маленькой комнаты из которой все равно выгнали секретарей.

И все равно таким образом получалось, что самый небольшой кабинет был у Павла и это у наследника главы Клана! Сам он лезть в вопросы обустройства не спешил, это не его уровень. Он даже направлял сюда несколько секретарей, которые должны были понять, что для такого человека как он необходим меневр и величие, но они не справились и пришлось Павлу смириться, а после начала войны вообще заставить отложить этот вопрос на задний план. И его это изрядно злило. Он даже хотел пойти и забрать себе кабинет Тимофея, но отец не разрешил.