Чтение онлайн

Как только он сел на неудобное сиденье и пристроил рюкзак, дверь за ним захлопнулась. Один из парней, сидящих рядом, что-то спросил, но Ло ничего не ответил и отвернулся к окну. Он был расстроен и не хотел ни с кем общаться. Возможно, если бы он заговорил, все бы пошло по-другому. Но он думал о своем и совершенно не слушал, о чем говорят в кабине посадивший его в машину мужчина и водитель.

– Все, Вася, валим в Мошанск! – сказал мужчина водителю.

– Игоревич, а это точно он? – уточнил мужчина. – С чего ты так уверен?

– Так его отец сказал, что он собрался и пошел в город, – радостно пояснил Игоревич. – А я ведь ему сразу не поверил. Хотя парень хитер. Он сначала мне сказал, что не понимает ничего, а потом деньги пытался предложить! Представляешь?! – возмутился Игоревич.

– А ты и не взял? Сам же говорил, что тебе все равно, кого брать. Главное, чтобы четыре человека! А с остальных можно и оленину взять, – поддел мужчину водитель.

– Мне до пенсии осталось полгода! – отрезал мужчина. – Я всего лишь старший прапорщик, который повелся на возможность перед уходом на пенсию получить офицерскую должность и который отдает себе отчет в том, что его могут уволить, не дав дослужить. Два сына старосты Луханя, которых я забрал, вполне могут рассказать отцу, что я с них мзды не взял, а какого-то сына оленевода отпустил. Нет, мне такого не нужно. Да и зачем? Мне осталось на этот призыв найти четырех призывников. План выполнен – вот они… Вообще, удивительно: три дня катались и никого найти не могли, а тут сразу четыре! Мне комиссар за этот призыв столько крови попил, ты не представляешь! Кричит: «Не наберешь мне людей – уволю!»

– Бред! – сказал водитель. – Как так-то? Я вот не понимаю! Когда я уходил на срочку, нас в военкомат по повестке вызывали. Все являлись, проходили медицинскую комиссию. Неявка на призыв – это уже ответственность, вплоть до уголовной. Да никто и подумать не мог, что можно, спрятавшись, откосить от армии.

– Все ты, конечно, правильно говоришь, Вася! – ответил ему прапорщик. – Я тоже в инженерных всю жизнь прослужил, и у нас так же было. А сюда пришел, и за голову хватаюсь. Здесь же очень много оленеводов и всяких кочевых семей. Мужики своих детей растили, чтобы те им помогали, а не чтобы какую-то там Родину защищать. Самые умные еще понимают, что так их ребенок хоть мир посмотрит, а тут что? Ты же сам видишь: научились читать и писать, и после четвертого класса можно в школу не ходить. У моего малого из класса семь человек уже ушли. Все, больше не пойдут.

– Да кому ты это рассказываешь?! – возмутился водитель. – Я здесь уже двенадцать лет живу и все это знаю. Я не понимаю, почему при всех новейших технологиях военные не могут всех пересчитать и поставить на учет! Это же было бы правильно!

– Ой! – отмахнулся прапорщик. – Мы от столицы далеко, а ведь и там не все в порядке. Еще у нас тут проблемы искать? Кому это нужно? Норму выполняем, парни в армию уходят и, возвращаясь, других агитируют туда идти. У Лоинского, говорят, на этот призыв даже очередь была из желающих. Сами пришли! Мне комиссар его в пример ставит… А что делать, если он на должности семь лет! А я с войск, и у меня еще город, с которым я не справляюсь…

– Эх! – выдохнул водитель. – Все у вас, военных, вечно вот так вот…

– Как? – спросил прапорщик.

– Да через жопу! – ответил водитель.

Учеба в воскресенье? Немного похоже на садизм. В воскресенье нужно отдыхать и получать удовольствие, предаваясь праздному ничегонеделанию, особенно если ты учишься в выпускном классе императорского лицея. Но для меня учеба в воскресенье не была садизмом. Я просто выполнял обещания, данные классной руководительнице. Да и если быть честным, то у меня не было особых дел.

Развитие бизнеса не требовало моего непосредственного участия: все одноклассники, желающие со мной работать, получили от меня задания и работали автономно. Единственным условием была конфиденциальность их работы на меня, естественно за исключением случаев, когда им грозила опасность.

Китайцам моя помощь также была не нужна – ни здешним, ни находившимся в Поднебесной, к тому же я решил, что не следует привлекать к ним ненужное внимание. Ао передает Гале дела и вводит ее в курс последних событий. Вмешиваться в домашние обязанности слуг – только мешать. Тренировки для меня сейчас не то чтобы под запретом, но перенапрягаться, пока окончательно не восстановлюсь физически, нельзя.

Поэтому мне оставалось только чтение. Сначала я набросился на методички по целительству, предложенные мне дедом. Просмотрев их вдоль и поперек и прочитав в каждом по первому параграфу, я отложил их в сторону. Слишком много терминов. Даже просто прочитать, чтобы иметь представление об их содержании, было сложно. Поэтому я со спокойной душой пока отложил их.

Потом мое внимание привлекла книга по этикету, но, открыв ее на интересующем меня вопросе и постаравшись углубиться в него, я понял, что в следующий раз сяду за нее только с наставником. Да и методички по целительству были написаны заумным текстом со множеством специальных обозначений. Зря я начал их читать. Заниматься нужно чем-то одним, и серьезно.

Поэтому, когда мой взгляд наткнулся на учебник по литературе, я с радостью открыл его. Прочитав половину за несколько часов, я понял, что это лучшее из совершенного мной сегодня. Начинать нужно с учебников, так как они легки и понятны для понимания. Нужно спокойно прочитать их, выполнив свой минимум, а потом переходить к более сложным задачам. А целительство вообще отложить на вечер и изучать методички перед сном.

– Господин, обед, – прощебетал из коммуникатора голос служанки.

То ли из-за учебы, то ли из-за того, что я еще не восстановился, но я чувствовал, будто сдуваюсь. Мне стало не хватать движения и активности. По этому я распорядился, чтобы мне больше не приносили еду в кабинет. Теперь я сам спускался вниз и перекусывал там за небольшим столиком, иногда с Ао.

Сегодня вернуться после обеда к чтению мне не дали, но причина была воодушевляющей. Служанка сообщила, что в гостиной меня ожидает Василий Петрович Писаник. Ао, которая была почти целиком в курсе моих дел, проинформировала слуг, кого следует впускать по первому требованию. Ожидавший в гостиной мужчина сообщил, что он пришел по моему приглашению.

– Что он заказал? Чай? Кофе? – уточнил я.

– Ничего, – ответила служанка. – Сказал, что подождет вас так.

– Понятно… – Я остановился, немного помедлил, а потом приказал: – Принеси нам зеленого чая. И позови управляющего в гостиную.

Девушка исчезла, а я осмотрел себя. Я был одет в спортивный костюм, а на ногах у меня были лодочки. Как-то не прельщало меня ходить по дому в тапках, а вот лодочки хорошо себя зарекомендовали в качестве домашней обуви. Внешний вид у меня был не деловой… Что же, можно было бы пойти переодеться, но я решил этого не делать, чтобы дать понять Писанику, что данная встреча ни к чему не обязывает.

Поднявшись в кабинет, я забрал оттуда две тонкие папки, подготовленные на случай нашей встречи. Не думал, что она произойдет так быстро. Наверное, я все же интересен отцу Марка. Просмотрев папки, я отложил одну из них: мне очень хотелось заинтересовать его, но все-таки мы не в таких отношениях, чтобы открывать ему все.

– Здравствуйте, Василий Петрович, – произнес я, едва дверь за мной закрылась.

Мужчина, услышав звук открывающейся двери, встал и подошел, чтобы поздороваться.

– Добрый, Арсений Викторович, – ответил он.

Его было легко узнать. Дорогой серый костюм, спокойный парфюм и выражение лица практически как на фотографиях, которые мне довелось видеть. Он не постарел, не осунулся. Он не пытался заискивать передо мной. В его движениях и интонациях сквозили деловитость и уверенность. Он пришел ко мне по делу, только и всего.