Чтение онлайн

— Тогда зачем…

— Сначала как раз нематериальность информации и обеспечивало её защиту. Казалось, что так надежнее, но постепенно люди учились. Люди всегда учатся.

— Покажи, — Миара требовательно протянула руку. — У тебя сыпь на пальцах.

И на руке?

Точно. Мелкая, красная, бугристая наощупь.

— Чешется, — пожаловался Миха.

— Ты не отвлекайся. Значит… люди начали хранить информацию в цифре. Одни. Другие придумали, как обойти. Первые стали совершенствовать средства защиты, но и те, кто занимался добычей, тоже не стояли на месте.

— Именно. Затем были выдуманы вирусы… это как болезнь, но цифровая.

— И логично, что со временем появились эти, как ты говоришь, цифровые паразиты… самозародились?

— Не уверен, хотя… тоже возможно. Или скорее уж одичали. Допустим, сперва они чистили лишнюю… отходы. Убирали ненужную информацию.

Те же временные файлы.

И система, если так, обладала каким-никаким интеллектом. Должна была… может, даже искусственный разум создали.

— Однако случилась катастрофа, и люди в тех мирах оказались в них заперты.

— С паразитами.

От рук Миары исходил холод.

— С паразитами, — подтвердил Миха. — Которые тоже начали развиваться… система поддерживала себя. Возможно, она сочла, что часть данных утратила актуальность.

Любопытно, а может ли сама собой зародиться жизнь в цифровом мире? Не интеллект, но… программы, которые действуют по собственному почину? Дичают?

Развиваются.

Вырождаются…

— То есть, их сожрали? — уточнила Миара. — Древних? Их съели черви… мерзость какая! Здесь я могу червей вытравить. А почему они этого не сделали?

— Возможно, не знали, что нужно. Или… привыкли, что все хорошо. Возможно… они зациклились? То есть… день ото дня. День за днем. И никакого развития. Обычная жизнь там. А в это время…

— Черви плодились?

— Развивались и поглощали все больше информации.

А пул ошибок нарастал. Пока количество их не стало критичным?

— И теперь там не осталось никого живого? Хотя… раньше я ведь вытаскивала людей.

— Возможно, что осталось. Если хранилище большое, то зараженным может быть часть его. Надо исследовать, но…

— Да, там много столпов, — Миара провела ладонью по руке, стирая сыпь. И зуд унимался. — Возможно, что и вправду кого-то вытащу.

— Нет. Надо не изнутри. Если там и вправду тысячи или сотни тысяч…

Миллионы с миллиардами, но тут лучше не озвучивать, не пугать магичку масштабами.

— Ты долго можешь искать наощупь. Проще дождаться, когда система стабилизируется и попробовать извне. В моем мире в основном извне и управляли. Главное, чтобы допуск был.

Миха посмотрел на мальчишку, который был так же спокоен и тих.

А если умрет?

Инсульт. Инфаркт. Корона, проросшая в мозг. Посторонние предметы в мозгах никому не добавляли здоровья. Что тогда? Система откатится до изначального состояния? Начнет процесс консервации? Или активирует защиту, которая просто-напросто обязана быть.

— Не думай, — Миара оскалилась. — Теперь я не позволю ему умереть. В конце концов, я же целитель…

И чуть тише добавила:

— И модератор третьего уровня.

Верховный

За барьером пахло гарью.

Лес горел. Там, впереди… и наверное, давно, если ныне от пожара остались редкие искры да черный дым, расползшийся по земле. Этот дым укрыл поля, на которых еще оставалось зерно.

Дорога.

Люди.

Люди спешили уйти в сторону. Вереница беженцев повернула к реке, благоразумно огибая горящий лес.

— Нам туда, — сказала Маска. И Верховный повторил её слова. Он вытянул руку, указав в сторону леса. И замер, ожидая возражений. Но нет, те, кто был с ним здесь и сейчас, молча развернули лошадей.

Утро.

Стылый рассвет. Небо сизое, что перо голубя. Гадкие жадные птицы, вечно орут и гадят. Кажется, только это они и умеют — орать и гадить.

Лошадь беспокоится.

И за спиной город, в котором безопаснее, чем вовне. В котором можно укрыться. Там и запасы есть. Сказать Владыке копий, чтобы выставил всех за ворота. Чернь, рабов… и бесполезных людей. Оставить пару тысяч… хватит пары тысяч? Из числа преданных, тех, кто проникся чудом и верой.

Возродить…

Государство.

Он ведь может. Новое. Свободное от обычных человеческих пороков. От страстей. Воспитать оставшихся и потомков их в истинной вере, в преклонении пред богами, в правильном служении этим богам.

— Хороший проект, — одобрил Маска.

— Смеешься?

— Нет. Многие сочли бы твою идею годной. И воплотить бы не отказались. Были… прецеденты.

— Когда?

— Во внутренних мирах чего только не происходило. В том числе и социальные эксперименты проводили. Естественно, не на людях, но с копиями личностей — почему бы и нет. Берем город в ограниченном пространстве, память личности заполняем нужной информацией, а дальше — в меру фантазии экспериментатора.

Верховный не выдержал, оглянулся.

Город был почти невидим. Серый полог щита укрывал его. И сквозь полог этот город проступал грязной сизоватой тенью.

Благословенный ли?

— И… как?

— Как ни странно, но всегда и все заканчивалось гибелью города. Особенно при жестко заданных рамках развития системы. Второе-третье поколение и наступает деградация, и чем дальше, тем сильнее. И в какой-то момент любое, самое правильно ориентированное, идеализированное общество становится чем-то… вроде твоего нынешнего.

— Оно не мое. И да, я слаб. Я все-таки человек и подвержен мечтаниям. Фантазиям.

— Этим ты отличен от меня.

— Ты…

— Слепок. С ограниченным функционалом. И с отключенной фантазией. Хотя… имелось мнение, что после перехода в цифровое существование значительно снизился уровень креативности, как отдельно взятых личностей, так и общества в целом. Увеличились склонность к консерватизму. А возможности использовались для игр, развлечений и только.

— Это… странно.

— Исследователи связывали данный парадокс с невозможностью образования новых нейронных связей. Цифровая личность замирала в развитии на момент перехода. Но после данный пласт работ был признан недостоверным. Не имеющим достаточного обоснования. Цифровое моделирование психофизических процессов на момент отключения системы являлось максимально приближенным к естественному.