Чтение онлайн

Так и просилось продолжение «хоть на Северный полюс».

— … а они: «мам, что ты, мы останемся с тобой, как ты тут без нас?» Любят меня, — добавила она, правда, в тоне так и читалось «вот же паршивки, думала, хоть после школы от вас избавлюсь, собрались до старости всех мужиков мне разгонять?»

Напоследок Нелли горячо расцеловала меня, сообщила, что будет рада видеть еще, и, только уйдя от нее, я подумал, что чай так и не попил — зато вдоволь угостился всем остальным.

После того как я выплеснул возбуждение, на меня неожиданно накатило романтикой, которую мне тоже захотелось куда-то выплеснуть. Благо, в школе теперь появился такой уголок.

Так уж вышло, что с Дня святого Валентина перебои в сексе возникли не только у меня. Куча девчонок после трехсот пафосных «я помню» стали требовать от своих пацанов, чтобы те им тоже сделали что-нибудь запоминающееся — словом, хочешь трахаться, напрягись. Мишель, которому явно приходилось для этого напрягаться, заставил и всех остальных. А вывод из его примера следовал простой: нет ничего более запоминающегося, чем вандализм.

Началось все с размашистого «киса, я тебя люблю!», нарисованного на стене одного из школьных коридоров. Надеюсь, неизвестный чувак достиг цели и кису проняло, но в любом случае он проложил дорожку. В итоге по всем углам Восточной Старшей стали появляться слащавые граффити, кривые признания в любви, корявые лики возлюбленных, выцарапанные на партах имена — в общем, все, чтобы увековечить отношения до ближайшего ремонта. Однако большая часть любовного творчества оказалась сосредоточена на стенах одного коридора — потому что когда ты один, это тянет на прогиб, а когда вас много, это уже флешмоб. Чего только не сделаешь ради секса.

Местечко быстро окрестили «коридор любви», и с тех пор каждый день здесь появлялось что-то новое. Школьные власти, привыкшие, что наказаниями занимается Катерина, не знали, на что кидаться, а Катерина под предлогом болезни на целую неделю забила не только на порядок в школе, но даже на посещение занятий. Все это, конечно, расхолаживало атмосферу еще сильнее. Правда, когда ее величество наконец вернулось, директор попытался выговорить хотя бы ей — но в итоге лишь получил отповедь сам.

— Вы же сами разрешили ему развесить шарики по школе.

— Но я не думал, что так получится! Это ж просто желание украсить школу.

— Ну вот, — изрекла зараза, — теперь школу хотят украсить все. Раз разрешили одному, справедливо будет разрешить и всем остальным…

После чего школьные власти закрыли глаза, явно надеясь, что этот вирус скоро пройдет. Народ же окончательно снесло. Учитывая, что камер в этом коридоре не было, там отмечался любой, кто только мог. Вот и я решил оставить след.

— Даже не знаю, что и сказать, — сообщила Дана, глядя на розовое сердце со своим именем внутри.

— Что это мило? — подсказал я.

— А почему у этого сердечка ножки?

— Потому что оно от меня постоянно бегает, — пояснил я, обнимая ее.

— А почему нет ручек?

Ну потому что мимо прошла Руслана со своим карательным планшетом, и мне пришлось уже убегать самому, а потом я где-то посеял маркер.

— И все же это так мило, — моя милашка развернулась ко мне.

И в качестве благодарности оставила горячий поцелуй на моих губах, я же покрепче прижал ее хрупкую фигурку к себе, одной рукой обнимая талию, другой поглаживая попку — и моя недотрога больше не возражала. Этот рубеж я наконец взял, и трогать там мне теперь стало можно.

— Наказать? — вдруг раздался рядом педантичный голос, каким бы мог разговаривать робот.

Руслана, возможно, единственная, кого еще волновал порядок в школе, строго уставилась на нас. Дана смущенно заправила локон за ухо, я убрал руку с ее попы. Катерина же, шагавшая рядом с подружкой, медленно оторвалась от смартфона. В обычно надменных глазах сейчас, казалось, плавали буквы переписки. Охренеть, конечно, она была последней девушкой, о которой я бы мог подумать, что ее может так унести.

— За что? — спросила зараза, мазнув взглядом по нам. — Пошли уже, — и снова уткнулась в свой смартфон.

Прижав планшет к груди, Руслана понуро потопала за хозяйкой. Очень многие из тех, кто в прежние времена были бы наказаны, сейчас получали амнистию в виду равнодушия Императрицы. Она словно прощалась с Карповом. Давала городу возможность потестировать, каково тут будет без нее…

— Ай! — я повернул голову, почувствовав легкое жжение на губах. — Ты чего?

— Прости, — с невинным видом сказала Дана, ревниво мило прикусившая меня, — не уследила за своими губами… Ай! — айкнула она.

— Прости, — сказал ущипнувший ее за попку я, — не уследил за своими руками.

— Катерин, — раздалось неподалеку, — ну, может, все-таки наказать, а?..

Вечером Дана выложила это сердечко с ножками у себя в аккаунте, сопроводила припиской «Приятно» и ответным ярко-красным сердечком. Явно оценив, как ей приятно, заговорщицы стали еще активнее закидывать нюдсами меня, видя, что я как-то не слишком страдаю без их кисок. В общем, моя милашка — сама того не ведая, а может, наоборот, отлично ведая — бомбанула их, они в ответ стали бомбить меня, а я как в бомбоубежище спасался в Нелли, с охотой принимавшей все накопленное возбуждение — сразу ото всех. В этом и был секрет моей стойкости, о которой в одном групповом чате скоро стали ходить легенды.

Моя прекрасная опытная любовница с удовольствием забирала все, чего по неопытности сами лишали себя остальные — еще и восхищалась, какой я возбужденный. Это как в самолете получить две коробочки еды вместо одной от соседа, который внезапно от нее отказался — а ей таких коробочек досталось гораздо больше. За каждую ласку моей девушки, за каждые присланные сиськи и задницы моих подруг — за все я благодарил исключительно Нелли, единственную, кто без всяких закидонов принимала благодарности. Так что пока девчонки моего возраста сидели на диете, я вовсю кормил эту ненасытную зрелую киску собой.

Правда, только я вошел в этот ритм, как наши встречи с Нелли внезапно прервались.

— Понимаешь, Ром, есть один мужчина… Мы друг к другу давно присматривались, но я не чувствовала себя готовой к отношениям, сомневалась, что достаточно привлекательна. А тут ты, и я будто снова способна на все…

Ну е-мое. Я что, омолодил ее настолько, что она пошла кадрить мужиков своего возраста? Ладно хоть не моего.

Я хорошенько трахнул ее напоследок, как бы напоминая, что если снова накроет сомнениями, всегда можно позвать меня. На этом мы и разошлись, и я снова оказался каким-то девственником — видимо, чтобы еще больше соответствовать своей девственной девушке. Только если она правда не понимала, от чего отказывается, я-то отлично знал, но упрямству моей недотроги можно было ставить памятник, причем железобетонный. Как бы я ни старался, что бы ни придумывал, все еще не выходило сдвинуть его с места. Нет, подвижки, конечно, были, но такими темпами я вообще не знал, уложусь ли до конца года. Возможность ощупать каждый новый сантиметр ее тела выбивалась будто с боем.

Получив доступ к этой милой попке, я логично попытался взять следующий уровень и потискать не менее милую грудь — для начала хотя бы поверх одежды. Тем более, когда мы обнимались, она уже и сама вовсю елозила по мне, словно прося ее приласкать. Вот только каждый раз, когда мои пальцы касались упругих холмиков, срабатывала бессменная сигналка «Рома, руки!» И их приходилось возвращать обратно на попу, против чего моя неприступная принцесса, к счастью, уже не возражала. Однако попытка залезть под юбку — хотя бы просто занырнуть под нее, как исследователь глубин, ничего не делая, лишь наблюдая — тоже отсекалась на корню. А порой и вовсе в самый неподходящий момент, во время самых горячих поцелуев, когда мне казалось, что вот-вот моя милашка потеряет голову и сдастся, она, тяжело дыша, отстранялась от меня и выдавала: