Чтение онлайн

Хозяюшка, заулыбавшись, положила кусочек и себе. Некоторое время мы втроем ели вкусный тортик и распивали горячий примиряющий чаек, который делал обстановку все теплее и уютнее. Вскоре две мои дорогие девушки впервые за все время нормально общались — пусть пока не как близкие друзья, но уже хотя бы как добрые знакомые.

— А какие планы на день? — спросила моя управляющая, подливая моей милашке еще чайку.

— Уроки сделаем, аниме досмотрим, — с улыбкой ответила та.

— О, аниме! Тоже люблю, — разоткровенничалась Полина, — особенно когда про романтику. А какое смотрите?..

Ну а я слушал их разговор, не мог нарадоваться и все думал, как теперь будет хорошо! Они теперь будут разговаривать, общаться, может, даже вместе готовить для меня. А что, у обеих наверняка есть рецепты, которыми они могли бы поделиться. К тому же обеим нравилось баловать меня и обеим нравилось, когда я благодарил их за заботу — у них уже столько общего!.. Предвидя, как крепко они подружатся, я перевел глаза с приветливой улыбки Полины на милое личико Даны, у которой около губ осталось немного сладкого крема. Блин, ну какая же милашка! Как с такой можно не подружиться? Она сама сейчас была как тортик и пахла как тортик — нежная, улыбчивая, отзывчивая — такая очаровашка, что на радостях ее так и хотелось съесть — признаться, гораздо больше, чем Полинин тортик. Кажется, я нашел что-то повкуснее ее стряпни, хотя Полине, конечно, об этом не скажу.

Не отдавая себя отчета, я потянулся к моей девушки и убрал губами остатки крема в уголке ее губ. Ммм, так десерт стал еще слаще…

— Ром, ты чего? — смущенно захихикала милашка.

Да ладно, Дана, ты меня как-то сосала при своем папе — чего Полины-то стесняться. Все свои.

— Ромк, постеснялся бы хоть за столом, — тоном второй мамочки выдала красотка постарше.

Хотя настроение сейчас было такое, что я и ее бы чмокнул. Не став тянуться через весь стол, я послал ей воздушный поцелуй — прямо в губы, к которым она меня до сих пор не подпускала. Но кто знает, что будет, когда мои красавицы подружатся. Вдруг милота Даны заразит и ее?..

Чашка моей управляющей взлетела в воздух и прижалась к губам, однако я вдруг заметил, как странно дернулись их уголки — как будто бы в ехидной ухмылке. Да не, наверное, показалось.

— Хотя, — милейшим тоном продолжила Полина, все еще скрывая фарфором низ лица, — ты уже давно ничего не стесняешься, — и непривычно лукаво взглянула на мою девушку. — Ты как, кстати, к его подругам относишься?

Дана, удивленная тем, куда свернула беседа, вопросительно вскинула брови. И правда, Полин, что за тема?

— У меня было целое лето об этом подумать, — похвально дипломатично отозвалась моя милашка. — Чтобы быть с Ромой, это надо принимать. Я это принимаю. Кто же виноват, что он такой… — она задумалась.

— Кобелина? — услужливо подсказала моя управляющая.

Я чуть тортиком не подавился. За что? За то, что так хорошо помацал тебя вчера?

— Классный, — сухо ответила Дана, все дружелюбие которой мигом испарилось. — Всем нужный. И, пожалуйста, не говори плохо о моем парне при мне!

— Так я ж любя… — тут же пошла на попятный Полина.

— И любить при мне его тоже не надо, — отчеканила моя милашка таким тоном, который одобрила бы даже Императрица.

После чего подтянула к себе тарелку с тортиком и резко вонзила в мякоть вилку, явно представляя на этом месте нечто другое. Красотка постарше, перестав изображать радушие, тоже закопалась в свою тарелку. А градус в гостиной, по ощущениям, стремительно упал ниже нуля — во всяком случае от их помрачневших мордашек меня уже била холодная дрожь. Ну хорошо ж все шло! Чего опять-то?..

В общем, им все никак не удавалось принять друг друга и понять, какие они обе замечательные. Наверное, всему виной то, что я не спал пока ни с одной из них — поэтому они так и сцепились.

Как будто это я виноват, что они обе еще нетраханные.

Некоторое время после того злополучного тортика, призванного примирить, но в итоге еще больше рассорившего моих красавиц, Дана, ссылаясь на то, что «у тебя как-то нервно», активно зазывала меня к себе, где «как-то нервно» вскоре стало уже нам обоим.

Каждую минуту, в любой момент — как правило, самый неподходящий — дверь ее комнаты могла резко распахнуться, и на пороге мог возникнуть ее папаша — только для того чтобы выдать «дверь чтоб не закрывали!» Неважно, чем мы занимались: невинно делали уроки, смотрели аниме, тискали Пирата или жарко тискались сами — он влезал во все. Это было как гребаное поле чудес, и на каком моменте выпадет сектор приз в виде рожи назойливого предка в дверном проеме, я вообще не мог понять. А он словно бы играл в бинго, проверяя и проверяя варианты наших занятий — «уроки делаете?», «пса заберите, достал!» и его любимое «а тебе еще домой не пора?» — и выигрывал только, когда отрывал нас от самых приятных дел с воплями «э, руки от нее убери, а? еще раз увижу — уши оторву!» Разумеется, уши — как и все остальное — оставались на месте, ему просто нравилось быть громким, противным и занудным.

Наконец, когда ее папаша достал меня даже сильнее, чем мою милашку доставала Полина, мы все-таки решили снова сходить ко мне — по крайней мере, в моем доме личная жизнь была не просто красивым словосочетанием. К тому же девушки столько времени не виделись, что уже все страсти должны поулечься. Наивно думал я.

Встретила нас моя управляющая относительно приветливо.

— Давно тебя здесь не было, — натянуто улыбнулась она Дане.

— Да, — сдержанно кивнула моя милашка, — были дела.

Однако, несмотря на видимость потепления, тут по-прежнему шла холодная война, не переходящая в острые стадии только потому, что я был между ними. Едва с нами здороваясь, Полина спешно удалялась в гостевую часть или на кухню — лишь бы нас больше не видеть, а Дана сейчас даже не смотрела в сторону кухни и кастрюль, которые явно были на вражеской территории. Проблема могла бы решиться гораздо проще — уходи мы с ней сразу ко мне — исключительно на мою территорию, дружественную ко всем. Однако моя недотрога не решалась оставаться со мной в моей комнате долго наедине — словно опасаясь, что стоит ее попе хоть разок сесть на мою кровать, как эта попа тут же окажется сначала в моих руках, а потом и вовсе подо мной. Хотя, конечно, мы оба знали, что так оно и будет.

Так что вместо пребывания на дружественной территории мы спускались на нейтральную — в гостиную, которую по неписаным правилам этой холодной войны следовало бы оставлять незанятой никем. Все перемещения моей управляющей по дому так или иначе проходили через эту комнату — это был своего рода транспортный хаб — и мы, засевшие в его вип-зоне, на мягком диване у телика, не могли оставаться незамеченными. Раз за разом, сталкиваясь на этой общей территории, девушки обменивались молчаливыми взглядами, которые с каждым днем становились все острее. Я же до сих пор наивно надеялся, что оно как-нибудь разрешится само.