Чтение онлайн

— Ай! — болезненно выдохнул я, когда из параллельных царапин на коже брызнула кровь, что однако не вызвало у хозяйки этой вредительницы какой-то большой жалости.

— Ты что делаешь? — спросила Катерина, еще на шаг отступив от меня.

— Ничего, — отозвался я, зажимая рукой кровоточащие раны.

— Я разве разрешала?

— А на это нужно просить разрешение? — поморщился я, и так уже наказанный ее монстро-кошкой.

— Мне не нравится, когда люди проявляют инициативу.

— Ну да, — не удержался я, — после слишком инициативных людей остаются пустая комната, грязные стены и куча хлама…

Сейчас еще закапаю тебе кровью пол — и будет отличным дополнением к красному пятну на стене!

— Думаю, тебе пора, Роман, — выдала зараза, подхватывая свою дикую кошку на руки и начиная гладить, явно поощряя не меня, а этого монстра.

Вообще, дурной признак так ладить с кошками. Сначала одна, а потом оглянуться не успеешь — и их уже много. Тебе же не впервой распугивать парней. Дождешься — все разбегутся… Только кошки и останутся.

— Ну тогда пока, — я подхватил свой суперценный сюрприз и повернулся к двери. — Хлам твой, кстати, могу выбросить. Если надо…

Причем еще и выброшу этот хлам с удовольствием.

— Не надо. Я сама разберусь, что с ним делать. Всего доброго, Роман, — зафиналила она эту встречу.

Что ж, видимо, по ее мнению, здесь я получил все, чего заслуживал. И кто же виноват, что я не получил больше?..

— А знаешь, — уже в самых дверях я снова повернулся к ней, — прости меня…

— За что? — на миг удивилась Катерина.

— За то, что я, наверное, сам надумал себе больше, чем есть на самом деле…

— И ты меня прости, — после паузы неожиданно изрекла она. — Наверное, из-за того, что я однажды сделала, ты и надумал себе больше, чем есть на самом деле.

— Когда-то я был на тебя обижен, — принимая ее извинения, задумчиво кивнул я, — но больше нет…

Просто когда-то я думал, что у тебя нет сердца, теперь же, посмотрев на весь твой хлам, вижу, что оно все-таки есть — просто занято не тем. Однако, убрав весь этот хлам в коробку, ты уже на правильном пути.

— И все равно я думаю, — сказал я напоследок, — что подошел бы тебе гораздо больше, чем он. Мои подарки тебе бы не пришлось выбрасывать…

Она впилась в меня цепким взглядом, словно ожидая, что я оборвусь, отвернусь, стушуюсь — но я не отводил глаз, потому что еще не закончил.

— Жаль только, что у нас не было даже шанса это проверить… — и с этим развернулся и вышел из ее комнаты, все еще чувствуя внимательный взгляд на своей спине.

Возможно, это было слишком резко. Возможно, мне стоило быть более корректным, как меня всю жизнь учили. Однако то, как остальные здесь не щадили мои чувства, распаляло и меня не щадить чужие. Так что я был даже рад, что наконец все это ей сказал — даже если, говоря словами матушки, потерял последнюю возможность вернуть то, что было по праву моим.

Разумеется, отпустить меня просто так этот странный дом не мог. У подножия лестницы меня встретила Лизавета.

— А я предупреждала, — довольно выдала она, глядя на все еще сочащуюся кровь из моих царапин, — не садись туда, где уже занято…

Хотелось послать эту горе-советчицу куда-нибудь подальше со всеми ее горе-советами. Однако тут меня опередили.

— Что ты несешь! — раздался за моей спиной голос заразы.

И ее кузина мигом испарилась, как дворовая нечисть испаряется при первых лучах рассвета. Что ж, мне тоже пора…

— Ром, подожди… — вдруг окликнули меня.

И я, не отдавая себе отчета, просто по инерции, по глупой детской привычке оборачиваться, когда она меня зовет «Ром», остановился и обернулся.

— Не обижайся, — спустилась Катерина ко мне и оторвала бумажную полоску от пластыря.

Я машинально протянул руку, и она аккуратно заклеила мои ранки, в этот миг больше чем когда-либо напоминая мою старую подругу.

— Сейчас, — добавила она, отпуская мою руку, — я не ищу ничего нового. Да и вообще настроения нет ни на что. Не знаю, когда это изменится…

Зато я знал — отлично знал, когда это изменится. Когда хлам свой выбросишь, тату сведешь и кошку бешеную отдашь ее бывшему хозяину. Сама удивишься, как быстро все изменится!

— Как изменится, — по-дружески улыбнулся ей я, — дай знать. Я так-то всегда готов помочь.

— Я знаю, — улыбнулась она в ответ, — и ценю…

Попрощавшись с ней, я покинул этот дом, довольный тем, что пришел, и тем, что получил. Рука, заботливо заклеенная ею, уже не болела. А хлам, который я видел в ее комнате, теперь казался просто мусором.

В конце концов, сердца как камеры хранения — иногда они могут быть заняты, но ничего не мешает выкинуть старый хлам. И занять его новым.

Выпускной — это время шикануть. В конце концов, только один раз заканчиваешь школу. Так что я шиканул и, прикинув, что в такси вся компания сопровождающих меня девушек не уместится, снял лимузин. Девчонки были в восторге.

— Как и полагается звезде! — выдала наша звезда, забираясь внутрь.

— Ну наконец-то! — брякнула одна меркантильная булочка. — Уровень, достойный меня! — и плюхнула свои булочки на мягкое сиденье.

— Прикольно, — оценила Алена, потянувшись за бокалом шампанского.

И только Дана, казалось, радовалась не лимузину, а тому, что едет со мной. Потому что ее обнаглевший папаша решил запустить свои лапы и в этот праздник. Портить все он начал уже с того момента, как я приехал за ней с букетом и лимузином.

— А может, лучше я тебя отвезу? — просипел этот мопс, у которого теперь не было ни машины, ни прав, ни здоровой ноги, чтобы жать на педаль, въезжая в чей-то бассейн. — Такси-комфорт закажу… — добавил он, завистливо поглядывая через окно на заказанный мной лимузин.

— Пап, я поеду с Ромой, — твердо сказала моя няшка. — Мы же с тобой договаривались!

— Но у меня нога болит, — привел он свой коронный аргумент, которым мучил ее всю весну. — Как я сам доеду?

— Мама поедет с тобой, — едва сдержав вздох, напомнила Дана. — А я поеду с Ромой!

Ее папаша обиженно засопел, однако она не передумала.

— А может, если у вас так нога болит, — тактично вмешался я, — вообще не стоит идти на праздник?

И пытаться его испортить…

— Еще чего! Я не пропущу выпускной дочери! — мопс с вызовом выпучился на меня.