Чтение онлайн

– Зик, дружок, подсоби бабуле. Если сможешь, конечно, – сказала Скай надтреснутым голосом.

Он попытался что-то ответить, но из горла вырвалось только какое-то бульканье и хрип. Поэтому он поспешил и помог ей встать. Скай постаралась не сильно перекладывать на него весь вес, но ноги ее не слушались. Аккуратно, шаг за шагом, они пересекли диаметр холма. Проходя мимо изломанного тела Крысолова, Сигурд остановился и молча взглянул на Мать. Ангейя покачала головой.

– Он сделал много зла. Я никогда его не прощу. Но… в итоге он оказался таким же несчастным, как и все мы. Знаешь, какое настоящее имя Хеймдалльского Крысолова? Боси. Сбежал от папки, который сильно запил после «Регинлейва», хотел мир узнать, людям помогать. Попал в бродячую труппу и долго был актеришкой, бренькал на арфе во время выступлений… Потом в пожаре потерял руку. Монахи его выходили, но играть на арфе больше он не мог и решил ограбить их. Притворяться монахом было выгодно, актерские способности пригодились. Разводил деревенских дураков на деньги, изгоняя «духов». Хейма он тоже хотел обмануть, да вот не вышло: Хейм коллекционировал интересных людей. Взамен на искусственную руку он присоединился к нему. Шпионил, сеял распри, слухи. Убивал. Возненавидел того, кому служил. И в итоге пал от его руки. Блохастый пес Рагнарёка.

С холма они спустились в полной темноте. Не торопились, часто отдыхали, присаживаясь прямо на землю. Скай жаловалась на сломанные ребра и тошноту от удара головой. Зик не мог жаловаться, но у него ужасно болело горло, вся шея посинела, рука не слушалась, и, кажется, ногу он как-то вывихнул.

Только в лагере возле башни он понял, как устал, и попытался свалиться в обморок. К ним уже спешили дозорные, парочка врачей и «Вороны». Сет закинул Зика на спину и под причитание докторов потащил в палатку к другим раненым. Рейк обернулся и запальчиво кивнул Матери Ангейе. Она кивнула в ответ.

В башне Скай, разрешив доктору себя осмотреть и наложить повязку на ребра, тут же потребовала Мириам. Но вместо нее выскочил Клауд. Внук так сильно стиснул ее в объятиях, что Скай побоялась, как бы еще что-нибудь в ней не сломалось.

– Ты ненормальная, ба, – тихо сказал он, выслушав подробности дуэли.

– Учти, это передается по наследству, – хохотнула Скай.

– Ты правда его видела? – Клауд устало провел рукой по волосам.

– Он помог мне выиграть битву. Его удар определил все.

– Как… как он…

– Он улыбался. – Скай, несмотря на запрет доктора, вытащила сигаретку и закурила, кряхтя от боли в ребрах. – А Крысолов погиб, кстати. Жаль, очень хотелось самой сломать его тощую шею.

– Я рад, что ты вернулась, ба.

– А я рада, что вернулась к тебе. Я ведь действительно не рассчитывала победить… выжить.

– В таком случае я рад вдвойне: ты бы преследовала меня как мстительный дух.

– О, не сомневайся! – рассмеялась Скай и тепло взглянула в глаза Клауда, так напоминающие ей о сыне. Боль от его нелепой смерти всегда будет рядом, в сердце, но теперь она сможет смотреть в глаза внука без чувства вины.

Они надолго замолчали, оттягивая момент, когда придется заговорить о делах. Об истреблении оставшихся драугров, о разрушенном городе, о Хейме и Листе Вседрева. В это мгновение они просто были семьей.

Легкие Рема разрывались от боли, в боку кололо, он спотыкался. Так быстро, пожалуй, он не бегал никогда. Сердце громко стучало в висках, поэтому он не услышал окрик патрульного и врезался в полицейский фургон, перегородивший улицу. С трудом поднявшись, он, делая один болезненный вдох за другим, распрямился, перелез через капот и помчался дальше, срезая через подворотни, щели между домами, протискиваясь между торговыми киосками. Он должен был успеть, должен.

«Рем, мне нужна твоя помощь. Иди в Биврёст и найди табличку Киарана. Деревянная такая, с девизом, – Мать Гиафа была бледной, но решительной. – Принеси ее сюда как можно скорее».

Эгир был тяжело ранен, и она не хотела его оставлять, поддерживая ускользающую жизнь, так что Рему оставалось только бежать. Когда он поднялся на холм к старому кладбищу, то невольно обернулся на зияющую в небе рану. Нидхёгг никуда не торопился, и его чудовищные когти с диким скрежетом крошили образовавшийся на реке лед. Рем, дрожа, отвернулся, подумав, что если он увидит Червя Корней целиком, то умрет на месте от страха. Эта картина казалась ему нереальной, каким-то кошмаром или видением. Он не мог поверить, что полумифическое чудовище вот-вот вырвется из Утгарда и разнесет город.

Сережка Локи на веревочке перевернулась и била его по спине, словно подгоняла, хотя Рем и так бежал со скоростью поезда.

По всему городу то там, то здесь раздавалась одна и та же мелодия, заставляющая драугров вылезать из щелей и слепо следовать за звуком, словно за дудочкой Крысолова. При этом они теряли агрессию и даже не обращали внимания на проходящих мимо людей, если те были достаточно осторожны. Где-то недалеко от Биврёста Рем наткнулся на баррикаду и чуть не получил пулю от перепуганного юного солдатика.

– Идиот, я человек! – заорал Рем, указывая на дыру от пули в деревянном ящике баррикады в полуметре от себя. – Лучше за дорогой следи!

– Приказано никого не пускать!

– Я от Матери Гиафы, – рыкнул Рем, – если ты меня задержишь еще на секунду, нас всех сожрет дракон!

Солдатик открыл и закрыл рот, но Рем не стал ждать, пока он сообразит, юркнул между ящиками вниз и спрыгнул на мостовую. Пробежал еще квартал и наткнулся на апатично стоящих в сквере драугров. Биврёст был в двух шагах: Рем видел одну его башенку. Обходить – это потерять как минимум еще полчаса, ведь рядом все было перегорожено заборами. Он лихорадочно озирался, ища хоть какую-то зацепку, какую-то щель, в которую мог бы пролезть. Драугры начали принюхиваться. Рем весь взмок.

– Эй, – вдруг окликнули его откуда-то сверху.

Рем вскинул голову, и ему на лицо упал тяжелый кусок ткани. Из окна третьего этажа высунулся острый старушечий нос.

– Мне на ту сторону надо!

– Лезь! – зашипела старуха, указывая на две простыни, связанные вместе и исчезающие в недрах квартирки.

Недолго думая, он, пыхтя, кое-как забрался наверх. Перекинув дрожащие от страха и усталости ноги через подоконник, понял, что оказался в тихом старушечьем жилище, состоящем сплошь из воспоминаний, горечи и тихой надежды. С массивного комода на него строго взглянул рыжеусый молодой военный. Фотокарточка была старой, перевязанной черной лентой.

– Ты залез? – Из кухни раздалось какое-то бряцание. – Отвязывай простыню и иди сюда.

Рем с трудом распустил узел, привязанный к батарее. Неловко зайдя в кухню, он увидел, как старушка двигает стол, заставленный тем, что было на подоконнике.

– Давай сюда, сейчас приделаем. – Рем отдал ей простыню, и она ловко повязала ее к батарейному стояку и перекинула наружу. – Вот так. Давай, дружок.

– Спасибо, бабуль, – запоздало пробормотал Рем, уже свесившись с опасно покачивающейся простыни.

– Давай уже, я тебя держу.

Спускаться было страшнее, чем подниматься, поэтому Рем пялился в потрескавшийся кирпич. Нащупав ногами землю, он счастливо выдохнул и подергал за простыню-веревку, показывая, что все в порядке. Простыня мгновенно взлетела на третий этаж, и из окна высунулся острый нос. Старуха махнула ему рукой на прощание и захлопнула окно. За это Рем и любил Хеймдалль: никогда не знаешь, кто тебя предаст, а кто поможет.

Биврёст был совсем близко. Рем почти без труда проскользнул мимо военных, которые были заняты большой кучкой драугров. Ползком он преодолел последние метры до забора, вздрагивая от любого резкого звука, и юркнул в кусты сирени рядом с тяжелым старым кленом, задыхающимся у обочины. Тяжело дыша, Рем похлопал себя по груди, успокаивая сердце, и быстро огляделся, выискивая способ перелезть через высокий забор. Клен подошел идеально. Измазавшись в смоле, Рем долез до толстой ветки и скептически оценил расстояние до забора. Стянув куртку, он забросил ее первой, чтобы не мешалась. Выбирать было не из чего: сцепив зубы, он раскачался, сотрясая дерево до основания, и, взмыв на мгновение в небо, перелетел через забор. Приземлился на цветочную клумбу и почувствовал острую боль в руке. Все-таки одна из пик его зацепила и оставила длинную кровоточащую полосу от плеча до запястья. Кровь уже начала стекать по пальцам. Помотав головой, он подхватил куртку и прихрамывая поплелся через огромную территорию Биврёста к главному входу.