Чтение онлайн

– Это как возвращение домой, – вдруг сказала Локи, и Матери обернулись к ней с улыбками.

– Похоже на то, – кивнула Ран. – Мне нравится то частное решение «проблемы Новака», где говорится не об изменении Утгарда. Когда трещина пройдет до кроны и расколет Вседрево пополам, настанет не конец, но возрождение, потому что все души станут семенем ясеня.

– Довольно оптимистично, – заметила Скай, устало потирая шею.

– Наука и должна быть оптимистичной, иначе какой в ней смысл? – хмыкнула Мэрион, все еще отряхиваясь от паутины.

Поезд снова тронулся, и Локи весь день смотрела в окно, разглаживая на коленях турский талисман, который Иден с помощью других «Дроздов» соорудили из ниток и бусинок. Орнамент казался хаотичным из-за множества цветов, но Локи видела в талисмане их – вольных наемников, которые ради бывшей жены своего командира приехали в осажденный город на помощь. Морна обещала ей написать, если соберется в Хеймдалль, а Виктор отдал свою старую зажигалку со следом пули: однажды она спасла ему жизнь.

Следующая остановка была недалеко от Миддларка. Матери отправились потолковать с местными властями, а Локи, Каге, Кира и Кирсти – Белка и Клык решили остаться в Кромежнике – накупили вкусностей и объелись прямо на Локиной койке. Кирсти молча сияла, довольная и сладостями, и вниманием, которое ей уделяли: единственный ребенок из бедной семьи учился беззаботно смеяться и играть в наперстки. Локи пока что всех обыгрывала благодаря опыту, Кира и Кирсти не отставали, а вот Каге так и путался в правилах и из-за этого злился. В итоге он развалился на соседней койке, вытянув длинные ноги в проход, и веселил Кирсти тем, что метко бросал Локи в лоб конфетные фантики. Она невозмутимо игнорировала его, продолжая игру, отчего Кирсти хихикала еще сильнее. В конце концов Кире удалось выиграть.

– Локи, как победитель, разрешаю треснуть Гиафу от души.

С серьезным лицом Ангейя чувствительно ударила Каге в плечо.

– Больно же! – возмутился он подскакивая.

– Мне староста разрешила. – Локи показала ему язык.

– Не просто староста, а староста-победитель, – поправила Кира, собирая разбросанные карточки. – О, смотрите, наши родственники возвращаются.

– Иди пожалуйся мамочке, – захихикала Локи, тыкая Каге под ребра.

– Мне тебя на дуэль вызвать, мелкая?

Пока они препирались, Кира с Кирсти переглянулись и закатили глаза.

В Лофте Локи попросила остановиться на час. Вместе с ней пошли не только Скай и Клауд, но и Ран с Каге. Молча они очистили могилу от сорняков и обновили цветы. Локи не собиралась плакать, но слезы полились сами. Она просто протирала тряпочкой дату рождения и смерти и начала рыдать. Первой ее обняла Ран, потом Клауд сел рядом на землю и прижал к груди. Каге положил ей руку на плечо и мягко сжал, и только Скай отвернулась, скрывая свою слабость.

Локи плакала до тех пор, пока у нее не заболела голова и не опух нос, но на душе полегчало. Вытирая слезы рукавом, она отыскала мутным взглядом Скай, плечи которой мелко подрагивали. Поднявшись, она неловко обняла ее со спины, вдыхая аромат духов: чего-то морозного, свежего и одновременно пряного. Скай согнулась пополам и села на колени, бережно накрывая руки Локи, обхватившие ее живот. Ей тоже надо было выплакать слезы, которые она так долго держала в себе.

Два великих Дома стояли рядом, оплакивая общую потерю, которая случилась по их собственной вине. Четыре сломанных поколения наконец-то были бережно склеены, подогнаны кусочек за кусочком. Шрамы не будут их слабостью, шрамы будут их прощением.

По утрам в Доме Ангейя всегда царила суета: кто-то приходил, кто-то уходил; готовился завтрак, кто-то громко тренировался или спорил.

Наступил август, листва утратила свою свежесть, запылилась и поникла. С каждым днем верхушки деревьев становились немного желтее, приближая осень. Локи нравилось смотреть, как клен за ее окнами становится красноватым. По утрам она позволяла себе поваляться в постели, слушая уютное семейное гудение внизу, но сегодня было некогда. Откинув одеяло, она решительно выпрыгнула из постели, умылась, приняла душ и пошлепала на кухню перехватить что-нибудь съедобное. Сегодня готовила Мириам. Уже полностью одетая в строгий костюм, она одновременно разговаривала по телефону с длинным проводом, нарезая круги по кухне, и следила, чтобы омлет не пригорел. Клауд, еще немного сонный, лениво попивал кофе за газетой, зевая во все горло.

– Ты сегодня рано, – заметил он, не отрываясь от статьи «Мать Гиалп-ас пожертвовала три миллиона одинов на восстановление Старой Арены». – Я думал, твое кредо звучит как «в каникулы я не встаю раньше одиннадцати». Кофе?

– Да, пожалуйста. Сегодня третье, – вздохнула Локи, плюхаясь на стул и принимая от Мириам тарелку.

– Уже? – Мириам даже оторвалась от изысканной деловой беседы, чтобы сочувственно погладить ее по голове и выйти из кухни.

– Ага. – Локи намазала тост джемом и с удовольствием откусила чуть ли не половину. – Так быстро наступило.

– Тогда ешь быстрее, я подброшу тебя до вокзала, чтобы ты не тряслась по трамваям.

– О, спасибо, дядь! – просияла она, заглатывая омлет.

– Я ушла! – Мириам грохнула трубкой, подскочила к Клауду, чмокнула его в щеку и на секунду прижала Локи к себе. – Эти идиоты ничего не могут без меня сделать. А ведь я собираюсь неделю провести в блаженстве медового месяца… Буду поздно! – крикнула она уже издалека.

– Хорошо! – одновременно отозвались Клауд и Локи.

– Тяжело иметь невесту-трудоголика? – хихикнула Локи.

– Не тяжелее, чем девушку-трудоголика, – вздохнул Клауд, откладывая газету. – Ты готова?

– Почти! – Она залпом допила кофе и вскочила, роняя табуретку.

Девятичасовой поезд в Хель отходил через полчаса. Они почти не стояли в пробке и добрались как раз, когда приехали остальные. Локи махнула Клауду и подбежала, чтобы обняться с Леер и Кирой, за которой пряталась Кирсти. Похоже, Дом Гиалп взял ее под крылышко. Леер больше не была варденом, поэтому она воодушевленно готовилась к поступлению в Нильгартскую консерваторию. Гин тоже собирался поехать учиться в Нильгарт, где были неплохие архитектурные факультеты, так что Леер одна не останется. Джет оживленно спорил с Ремом и Зиком, который, казалось, за месяц еще вырос, но на самом деле просто повзрослел и даже возмужал. Он подошел к Кире и взял ее за руку. Староста смущенно пискнула: она никак не могла привыкнуть, что они теперь вместе, но Зика ничего не смущало. Через год его ждала военная карьера благодаря протекции Скай. Он Матери нравился. Чуть поодаль в тени стояла Миста, которой Ки что-то жарко доказывал. Турс получил постоянное место в «Оке Хеймдалля» и теперь каждую неделю выдавал в свою постоянную колонку по очерку.

– Я же сказал, что меня не надо провожать, – раздался громкий голос над ухом.

Все синхронно обернулись. Каге был одет в белую рубашку, идеально отутюженные брюки и жилет, что совсем не вязалось с его поношенными кедами и потихоньку отрастающими волосами. Из вещей у него были один чемодан и рюкзак, тот самый, который Локи пронесла через пол-Игга за него. За плечом у Каге была завернутая в ткань новая катана со съемной печатью, изготовленная с помощью Мисты. Мастерицу-кузнеца Дом Гиафа забрал себе, ведь Ран не разбрасывалась талантливыми людьми и на предложение сына нанять Мисту сразу же согласилась. Локи присутствовала при переплавке сережки в новый клинок. Вышло почти мистическое действо, и она была очень благодарна за честь, которую ей предоставили. Оказалось, что настоящее имя Мисты по документам – Синдри. Когда Миста узнала, что ее имя, которого она жутко стеснялась, им известно, она с обоих взяла гейс, что они никому, особенно «Воронам», не расскажут.

«Но почему ты так стесняешься? Это же красивое имя», – допытывалась Локи.

«Потому что я девушка, – презрительно ответила Миста, – а назвали меня в честь мифического цверга-кузнеца. Мой папаша тогда был пьян, и это показалось ему отличной идеей».

Эти пару месяцев Локи с Каге виделись почти каждый день: гуляли, учились, тренировались, разговаривали обо всем что угодно, но не о скором отъезде. Каге за пару недель подготовился и экстерном сдал выпускные экзамены, чтобы уехать в Хель до сентября. Локи дулась на него два дня, уязвленная тем, что он так быстро уезжает, не отвечала на звонки, но потом поняла, что Каге уедет все равно. Лучше уж провести это время весело. На прощальную вечеринку она его так и не уломала, но смогла собрать всех, кому он стал небезразличен.