Чтение онлайн

Отвлекала одна юная особа, жизнерадостно разъясняющая своим спутникам концепцию освобождения женщин, придуманную, как она утверждала, Александрой Коллонтай.

— В новом обществе заняться сексом — что выпить стакан воды (1), — разглагольствовала она. — Вопрос взаимоотношения полов не должен нас отвлекать от созидательной работы.

Ее голос, радостный и звонкий — как на митинге, как у настоящей комсомолки — заполнял весь неотапливаемый вагон, заставляя меня морщиться. Показной оптимизм бесил. Когда девушка рассуждала о любовных играх, у меня перед глазами вставала фотография бузулукского трупоеда Мухина с выпирающими как крылья лопатками и торчащим как палка позвоночником. Думать о сексе, когда миллионы глядят в лицо смерти от голода — с каким еще кощунством мне предстоит столкнуться?

— Вы смотрите на меня, будто я в чем-то виновата, — кокетливо поправляя красную косынку на шее, сказала девушка.

«А кто виноват?» — так и хотелось мне закричать в полный голос.

Я плотнее запахнул шубу и уткнулся в морозные узоры на оконном стекле. За ним проплывала растерзанная страна.

Добраться напрямик до Липецка из Самары оказалось невозможно. Лебедянский мост, взорванный еще во время набега Мамонтова, так и не восстановили. Пришлось ехать до Ельца и пересаживаться на сани. Меня ждал чекист Степан Корчной, которому было суждено превратиться в мою тень. Или в проводника сквозь дебри советской бюрократии. Или в помеху.

Не приехать он не мог — я четко и ясно дал понять, что или Липецк, или я уезжаю, передав продукты АРА. И что вариант со мной, с частным лицом и человеком, с миссией Гувера связанного опосредованно, большое начальство моего соратника по революционной борьбе (ха-ха!) должен устраивать гораздо больше. Решение было принято моментально, и вот Степан встречал меня в Ельце.

Благодаря его чекистскому мандату в деревнях, разоренных, с пепелищами и разбитыми церквами — верных признаков прошедших боев между белыми и красными, — мы находили сменных лошадей достаточно легко. Даже в тех, где впервые столкнулись с амбаром, превращенным в морг. Его охранял сторож с ружьем.

— Беженцы. Одни здесь лежат, другие, кто еще жив, норовят труп стащить, чтобы сожрать, — пояснил нам секретарь сельсовета.

— Из-под Тамбова? — уточнил Степан.

— А откуда же еще? Нам им кормить нечем, — не оправдываясь, а просто информируя, сказал представитель местной власти.

— Страшно представить, что творится на юге Липецкого уезда, — обеспокоился я. — Надо бы нам поспешать.

Мы и поспешали, нас не остановила даже выкатившаяся на небо луна, осветившая белые простыни на печальных брошенных полях. На холодном горизонте четко виднелся силуэт одинокой церкви.

— В буржуйской прессе большевиков обвиняют в осквернении храмов, — упрекнул меня Корчной. — Да будет тебе известно, что, когда сюда прорвались казаки, 80 церквей обнесли подчистую. Обоз с мародеркой растянулся на 60 верст, когда они отступали.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Степан вздохнул.

— В Москве обсуждают конфискацию церковных сокровищ для борьбы с голодом.

— Заберут, — уверенно сказал я.

Чекист невзначай на меня посмотрел, но промолчал.

Ближе к полуночи, когда потянулись лесные просторы, я опамятовался.

— Степа! Надо ночевку искать. В лесах наверняка волки.

Корчной, городской житель, побледнел. Достал маузер, проверил заряжен ли. Я приготовил браунинг и шестизарядный кольт М17 с удобной системой экстракции гильз и заряжания с помощью обойм-держателей в форме полумесяца.

— Энто вы верно подметили, товарищ, — откликнулся с облучка возница. — Намедни директрису школы сожрали, когда она в город ехала. Кучер, сволочь, с саней сбросил.

— Отобьемся, — нарочито уверенным голосом заявил Степан, и, словно услышав его колебания, волки ответили ему протяжным воем.

— Погоняй, родной! — взмолился я, сомневаясь, что кольт с маузером и браунингом смогут нас спасти.

Лошадей упрашивать не пришлось, они и без кнута понеслись так, что пришлось отложить пистолеты и цепляться друг за друга.

Обошлось без стрельбы. Мы сумели без происшествий добраться до ближайшей деревни. Волки еще не настолько обнаглели, чтобы лезть к человеческому жилью.

Постучались в самый большой дом. Хозяин избы вышел в сени с лучиной в руках. Что-то пробормотав сквозь зубы, он приблизил огонек к моему лицу и, убедившись в своей безопасности, хмуро махнул лохматой головой:

— Проходите!

Внутри было тепло, темно и противно пахло немытым человеческим телом. Я вытащил из сумки огарок свечи, чиркнул зажигалкой, добывая свет… лучше бы я этого не делал. Все буквально кишело насекомыми, они были везде — на полу, на стенах, на печи, на которой кто-то ворочался, спрятавшись в ворох тряпья. Так и не решился присесть. Согревшись, вышел в сени и стоял там, пока мороз не подбирался к костям. Тогда возвращался, снова грелся и, накопив немного тепла, скрывался в сенях под смешки Степана, кемарившего на лавке.

Под утро его укусила вошь. Через три дня он свалился в сыпняке. Он периодически терял сознание и бредил. Я не бросил его в беде, рискуя сам заразиться. Сумел довезти живым до Грязей, где, как помнил, находился роскошный спа-курорт с хорошими врачами.

От курорта, как и от города, остались одни воспоминания. Мамонтовцы разнесли все в пух и прах, а окончательно добила Красная армия, когда здесь размещался штаб Ворошилова. Об этом мне с тоской поведал председатель Совета, старый большевик Михаил Трофимович Калачев, обещавший присмотреть за Степой.

— Мне нужен инструктор для вашей волости, молодой крепкий мужчина, обязательно грамотный, — я, вооруженный методичкой Чайлда, не собирался тянуть с началом организационных хлопот. — В его задачу будет входить контроль работы деревенских комитетов АРА, которые предстоит собрать в каждой большой деревне, включив в состав священника. От шести до двенадцати человек. Найти помещения для организации кухонь — школы, бывшие поместья. Составить списки нуждающихся в помощи. На все про все — две недели.

— Сделаем, — обрадовал меня Калачев.

— Еще прожарки, чтобы бороться с вшами. Я уже заказал автоклав и целый список медикаментов, включая вакцины от тифа, холеры и дизентерии.

Предсовета удивленно на меня посмотрел. Мой размах его явно впечатлил. Он еще не знал, что я не попусту болтал — сидевший в Риге Ося получил от меня целый список того, что нужно немедленно закупить и просьбу не жаться с деньгами. Самара меня убедила в том, что бороться нужно не только с голодом, но и с инфекционной катастрофой.