Чтение онлайн

Мы стояли на холодной веранде и рассеянно разглядывали затейливую игру цветных зайчиков на полу. Красные, желтые, зеленые светлячки, как живые, прыгали по дощатому полу. Но нам было не до любований. Смотрели безучастно, погруженные в свои невеселые мысли.

— Хозяева! Есть кто дома живой? — раздался бодрый голос у калитки.

Володя дернулся и крепко сжал рукоять своего маузера. И у меня браунинг тут же материализовался в руке.

— Это кто? — шёпотом спросил меня подпольщик.

— Это тот, кому здесь точно не место. Чье появление мне недвусмысленно подсказало: у нас серьезные проблемы, — объяснил я, разглядев лицо гостя.

— Знаешь его?

— Знаю. Никола Мокрый из Печатников. Посланец от зарядьевской «золотой роты».

— Что он тут позабыл? — Володя с перекошенным лицом навел маузер на торчавшую над калиткой голову.

— Не спеши стрелять. Сейчас все узнаем. Но мне ясно одно: приплыли тапочки к дивану.

[1] Трайножка — «небольшой стальной инструмент о трех палочках на шарнирах с „птичкою“ на конце, употребляемый „кассирами“ для взлома несгораемых шкапов и ящиков. „Птичка“ представляет собою два острия в виде орлиного клюва, причём три палочки отделяются от клюва зубчатым колесом, передающим движение палочек птичке. В шкафу сверлят небольшое отверстие, чтобы птичке было за что уцепиться, приводят в движение палочки, и из-под птички начинают лететь во все стороны опилки металла, из которого сделана касса. Птичка режет бесшумно, с легким шорохом, как ножницы режут толстый картон. С помощью хорошей „трайножки“ можно в короткое время вскрыть любую кассу так же легко, как открыть ключом коробку с сардинками» (см. В. Ф. Трахтенберг «Блатная музыка»)

[2] Куклим — преступник, живущий по подложному паспорту. «Кассир» — специалист по сейфам.

[3] Московская оппозиция — часть отколовшейся в 1905 г. партии эсеров, выступавшей за более решительные действия; в 1906 г. вошла в состав группы эсеров-максималистов.

Глава 17

Говорила мама: не водись с ворами

— Вах! Какие люди да без конвоя! — я шел к калитке, пряча браунинг за спиной.

— Привет, Солдат! Ты-то мне и нужен.

— Заходи!

— Не, я так постою. Малява тебе от Пузана.

— Записка или на словах?

— На словах. Пузан поручил мне объявить предъяву: мотю не занесли, с вас штраф. В двойном размере теперь отдать придется.

— Что значит «не занесли»? К вам люди с утра поехали, — рыкнул я злобно. — Студент и Ося.

— Ты меня, Солдат, на горло не бери. Приехал в Зарядье один Ося. Без студента. И не к нам, а к тетке. Мы его на обратном пути перехватили и маненько поспрашали.

— И где он сейчас?

— Ося? У нас остался. Чтоб кто-то из вас побыстрее в гости к Пузану пришел. Можешь один. Можешь с Володей. С последним лучше, но и ты сгодишься. Или он без тебя. И чтоб сопровождающих не было больше трех. Так Пузан просил передать. Я бы посоветовал поторопиться. Осе лепила не помешал бы.

— Не юродствуй мне тут: башку снесу! — рассвирепел я, сразу поняв: из Оси выбили наш адрес. Парня наверняка пытали. И его нужно срочно спасать.

Никола отпрянул от калитки, когда я сунул ему в лицо браунинг.

— Спокойно, спокойно! Я просто гонец.

— За базаром следи! Где встреча? Когда?

Посланец от воров испуганно вымолвил:

— Завтра с утра пораньше, после восхода. Знаешь недостроенный Дом-корабль?

— Знаю.

— Поднимешься в левое крыло на третий этаж. Между галдарейками мостик. Положишь сумку с деньгами на его середину. Если все честь по чести, получишь и своего Осю, и свой паспорт, когда бабки пересчитаем.

— Понятно, — буркнул я хмуро.

— Так я пойду?

— Вали!

— Прощевайте.

Никола развернулся и деланно вихляющей походкой направился в сторону станции по протоптанной в снегу тропинке. Что-то засвистел, артист кафешантанный, всем своим видом показывая блатной кураж. А лопаточки-то на спине поджаты. Пульки в спину боится, сука.

Ко мне подошел Володя.

— Все слышал?

— Слышал. Ничего не понял. Куда Сашка пропал?

— Да сбежал твой Сашка с деньгами — вот и все версии!

— Он не мог, — неуверенно ответил Володя. — Почему не допустить, что воры его тоже задержали и сейчас разыгрывают нас втемную?

— Мог, не мог — не о том нужно думать. А как товарища выручать. Или обоих.

Послать Пузана лесом даже в голову не пришло. Главвор переквалифицировался в главгада. А что я делаю с подобными несознательными личностями? Давлю как тараканов.

— Неужели готов им деньги отдать? — спросил Володя таким тоном, что и без подсказок ясно: договариваться с ворами он не станет. И я тоже.

— Сделаем так…

… Лучи раннего солнца все так же, как и в конце лета, тщетно пытались проникнуть за стены Китай-города, в его каменные джунгли. Лишь слегка размазали густую тень, вскрывая трущобные язвы. В этом полусумраке таились неплохие возможности. Можно, например, незаметно подкрасться к месту встречи. Или к сторожу, стоящему на стреме, контролируя подходы к большому П-образному дому, смотревшему своей открытой частью на Москва-реку.

Я вышел из-за угла и наткнулся на громилу Пузана, любителя кастеты по карманам таскать. Небритая рожа блатного уставилась на меня с таким выражением, будто я не человек, а явление святого Йоргена. Ему впору язык вывалить и запыхтеть, роняя слюну — собака сторожевая, хозяином неизбалованная, недокормленная. Так и хотелось ему сказать: фу, свои! Вместо увещеваний, пробил по печени. А когда он согнулся с глухим стоном, добавил прикладом по кумполу, повергая ниц. Спи спокойно, дорогой товарищ! Весна придет, очнешься. Что, рановато, только Масленицу отгуляли? Тогда — баю-бай до утренней звезды. Надеюсь, фланелевое бельишко поддел? Нет? Что ж ты так опрометчиво? В народе как говорят? Пришел марток, надевай трое порток…

Неся про себя эту околесицу, я шарил взглядом по стройке, по странному переплетению галдареек и горбатых мостиков, их соединяющих. Не узкие открытые коридоры, а широченные двухметровые пандусы — настоящие палубы, державшиеся, казалось, на одном честном слове. «Летучий голландец», да и только, особенно если учесть состав его нынешних обитателей. На третьем этаже разглядел группку людей за невысокими коваными перилами по середину бедра, ограждающими длинную наклонную правую галерею. Малопочтенная компания, сливки «золотой роты» Зарядья. И странная архитектура места встречи. Плод перепившего бражки творца? Или, наоборот, гения, нашедшего элегантное решение для сложного рельефа Зарядья? Интересно, а в квартирах полы тоже имеют наклон? А что, мыть удобно, воду удобно в одну сторону сгонять…

Еще чудесатее — отсутствие межэтажных лестниц, по крайней мере в обозримом пространстве. Как Володя со своими товарищами поднялся на нужную галдарейку? Неужели им пришлось карабкаться по пожарному вертикальному трапу, прикрученному к торцам галерей? Или эти пандусы устроены так, что образуют единую систему, позволяя подниматься с этажа на этаж? Вопрос, что называется, на миллион. Мне же еще предстояло присоединиться к вечеринке имени товарища Маузера. Не только снизу попытаться снайперским огнем проредить воровской комитет по встрече, но и поучаствовать в его добивании. Штурма, я был уверен, не избежать.