Чтение онлайн

— Люблю ночевать под открытым небом. Мне в четырех стенах тесновато.

Владелец гостеприимного двора спросил, хорошо ли у них, на что ему только кивнули, и он больше не переспрашивал. Характерники разошлись комнатами, а Игнат нашел местную женщину, охотно застилавшую всем готовым оплатить ее услуги.

Северин еще долго вертелся в постели: необычно было спать одному в комнате без тихого храпа Захара. Впрочем, его скоро заменил грохот из-за стенки — брат Малыш дал храпа, не беспокоясь о неприятном завершении дня. На Северина ссора произвела впечатление. До сих пор он не понимал, как произошел раскол в Ордене, как он мог треснуть и родить Свободную Стаю... И сейчас Чернововк понял, что Орден — не монолит, а только сообщество разных людей, сплоченных вместе правилами и проклятием.

Во сне он снова видел Лину. Ведьма приходила пылкая и безмолвная, сливалась с ним движениями и поцелуями, улыбалась и стонала, но всегда таяла на рассвете, и Северина снова грызла, почему девушка просила забыть ее.

Он проснулся и вздохнул. Чем больше юноша о нем думал, тем больше хотел увидеть. Или они не дружили почти пять лет? Не нравится ли ей? Или ночь Купалы не сблизила их? Разве это не имело никакого значения? Почему он должен взять и вычеркнуть ее из своей жизни?

Хотелось написать письмо, объяснить, что он не может даже заглядываться на других девушек, потому что каждую сравнивает с ней. Может именно об этом поют кобзари и пишут поэты? Может, это и есть любовь! Разве от него можно так легко отрекаться? Но письмо нарушило бы слово, которое он должен был держать...

Северин, вздохнув во второй раз, двинулся во двор, где заскочил Филиппа, читавшего книгу без переплета.

– Как ты, брат? – спросил Северин.

– Не нужно, - евреев окинул его странным взглядом. – Мы все взрослые люди. По крайней мере, должны отвечать за свои поступки, потому что на это указывают серебряные скобы. Я и Игнат не должны быть друзьями. Это путешествие знакомит между собой молодых собратьев из разных полков, но не обязывает их дружить. После этого происшествия наши дороги разойдутся навсегда. Такова жизнь.

– Мне жаль, что так сложилось.

– Не надо жалеть. Ты слишком беспокоишься о чужих несчастьях, брат. Я слышал и худшие слова в свой адрес. Привык.

Филипп вернулся в книгу. Северин почувствовал себя болваном и решил больше не заводить с таврийцем разговоров. В конце концов тот был прав — после путешествия их дороги разойдутся.

Ярема не просыпался и спал так крепко, что его пришлось будить всей толпой. После завтрака отправились в Киев. Остальные миль характерники ехали преимущественно молча: Игнат впереди, затем Ярема с Северином, последним ехал Филипп — и только Савка курсировал шайкой, стараясь всех разрадовать, развлечь и отвлечь.

Но ему не удавалось.

Ряды избушек с садами, которые когда-то были селами, которые из-за постоянной экспансии города стали частью столицы, превратились в широкие улицы, полные яркой шумихи. Сверкали цветные афиши, мигали витрины, стучали по мостовой подковы и колеса карет, звенели колокольчики и трубили рожки, пролетали двухколесные бициклы и моторные экипажи на пару. Уличные торговки нахваливали товары, сердюки обычно спрашивали у них разрешительные грамоты на продажу, продавцы газет рвали глотки в попытке перевалить конкурентов, чиститель обуви насвистывал песенку. Посторонний человек, впервые оказывавшийся в этом водовороте, мгновенно терялся среди уличного хаоса, пытаясь понять, куда теперь идти и есть ли в том смысл. Несчастные пришельцы стояли на месте, застывшие и озадаченные, а озабоченные киевляне толкали их и ругались, спеша по своим важным делам.

Характерники приехали в столицу.

Кроме Деригоры все попали сюда впервые. Лошади нервничали, косили глазами и беспокойно похрапывали. На ватагу не таращились — киевлян, за сотни лет существования города насмотревшихся всякого разного, было трудно удивить.

Савка откровенно наслаждался шокированными лицами товарищей и ехал впереди, как атаман.

— Поздравляю в столице Украинского Гетманата, братья! — Савка махнул руками, будто собирался обнять Киев.
– Ваши первые впечатления? Нравится?

– Ага, – выдохнул Северин.

– Во Львове чище, - заметил Ярема, скептически оглядываясь. – Да спокойнее.

Игнат и Филипп промолчали — с утра оба делали вид, что не замечают друг друга, а остальные приняли это перемирие.

— Поселимся в одной из лучших гостиниц, не будь я братом Павликом! – Савка загадочно улыбнулся. — Но сначала сделаем нечто важное.

Они поехали в один из самых больших ювелирных салонов столицы под названием «Zolotyi Rih». Салон стоял в зажиточном месте, где шумихи стало меньше.

— В тех стенах, братия, меня ждет мечта детства, — объявил Савка у входа. — Когда-то я думал, что украду ее... Но теперь возвращаюсь с лавровым чересом на пузе и приобрету мечту за честные дукачи! Ждите здесь.

Он покинул салон со здоровой золотой печатью на указательном пальце, по сравнению с которым даже перстень Яремы выглядел скромно. Савка счастливо улыбался и беспрестанно вертел ладонью, разглядывая, как выигрывает золото на солнце.

– Пришел, увидел, приобрел! Дождался меня, милый. Столько раз я на тебя слюну пускал, охранник меня даже в лицо запомнил... Вечно выгонял, сукин сын. А сейчас поклонился почтительно, дверь открыл. Вот жизнь!

– Только не забудь сбросить кольцо перед обращением, – напомнил Северин.

— Дорогой случится какой-нибудь католический храм? – спросил Ярема. – Я тоже хочу денег потратить.

— О-о-о, брат, по дороге случится все, что душа пожелает, ведь мы в Киеве! — триумфально ответил Савка и перо павлина горделиво затрепетало на его шапке. – Просаживай деньги, где пожелаешь, только спроси – я проведу!

Характерники прошли тихий Крещатик и свернули на улицу Костельную, где недавно выстроили Собор святого Александра. Все, кроме Филиппа, перекрестились, а Ярема исчез внутри, повернувшись со вдохновенным лицом.

— Только не говори, что потратил первый золотой на храм, — сказал Савка.

– И не один! – рассмеялся Ярема. – Грех столько иметь и не офировать.

— Ктитор Яровой, верный прихожанин, благий образец христианских добродетелей, — провозгласил Савка и добавил тише: — Возможно, единственный рыцарь Серого Ордена, которого святые отцы сочтут достойным канонизировать! Или хотя бы выпьют за тебя сладкого монастырского кагора.

Ярема на смех не обращал внимания, потому что был очень доволен своим первым расходом.

— Кто еще куда хочет заехать, чтобы потратить дукачики-талярчики? – поинтересовался Савка. – Давайте, не бойтесь! Разбрасываться монетами приятно.

– Книжный магазин, - отозвался Филипп. Игнат сплюнул и покачал головой.

— Ты не разочаровываешь, брат Цицерон.

– Варган.

Характерники сошли Владимирским спуском к Почтовой площади. На развесистом берегу Днепра, рядом с речным портом, виднелись странные тонкие башни — самые высокие постройки, которые Северин когда-то видел. У нескольких башен в воздухе замерли огромные киты на припоне.