Чтение онлайн

— Максим, подожди! — Настя побежала следом, но я уже был на пути к дверям.

— Никаких «подожди», — отрезал я, резко открывая дверь. — Мне нужно остановить это до того, как оно распространится.

Я вышел на улицу в темпе, который едва не перешел на бег. Настя, не отставая, бежала за мной, пытаясь что-то сказать, но я был сосредоточен на другом. В голове крутилась одна мысль: если я не остановлю печать, то совесть меня загрызет с потрохами.

«Печатный Дом» на Невском проспекте был внушительным зданием с высоким фасадом и массивными дубовыми дверями. Я влетел туда, как буря, не обращая внимания на удивленные взгляды работников. К моему счастью, здание ещё не закрылось, хотя дело шло к позднему вечеру.

За стойкой сидел мужчина средних лет в строгом костюме, с пышными усами и небольшими очками на носу. Он поднял голову, когда я подошёл, и окинул меня оценивающим взглядом.

— Чем могу помочь? — его голос был ровным, но в нём чувствовалось некоторое недоумение от моего внезапного появления.

— Мне нужно поговорить с редактором, который отвечает за поэтические сборники, — сказал я, стараясь говорить как можно более спокойно, но голос всё равно выдавал моё волнение.

— А кто, собственно…

Ай! У меня нет на это времени. Я стиснул зубы и вытащил свою бирку Судебного Бюро. Это ускорит процесс, пусть это и неправильно, но плевать.

Мужчина приподнял бровь, но ничего не сказал. Он встал и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны портретами известных писателей и поэтов этого мира. Но ни одного из них я не знал, да и не то, чтобы обращал внимание. Сейчас я думал только о том, как остановить этот кошмар.

Когда мы вошли в кабинет редактора, я увидел за столом мужчину в очках, который что-то внимательно читал. Он поднял голову, услышав, как открылась дверь.

— Чем обязан? — его голос был спокоен, но в нём ощущалась лёгкая нотка раздражения оттого, что его прервали.

— Моё имя Максим Николаевич Темников, — я сделал шаг вперёд, сразу переходя к делу. — Вы недавно получили на печать сборник стихов под моим именем. Я требую немедленно остановить печать и распространение.

Редактор приподнял бровь, явно удивленный таким заявлением.

— Темников, говорите? — он перелистнул несколько страниц на своём столе, а затем кивнул. — Да, действительно, ваш сборник уже в печати. Но… боюсь, вы пришли слишком поздно.

— В каком плане поздно? — так и не дождавшись приглашения, я сел напротив него.

— Печать началась полторы недели назад, — спокойно продолжил мужчина, не обращая внимания на моё возмущение. — Большая часть тиража уже напечатана и отправлена в магазины. Продажи просто прекрасные, это первый за всю историю «Печатного Дома» случай, когда тираж раскупили за одни сутки. Мы, конечно, можем остановить дальнейшую печать, но те экземпляры, что уже ушли в продажу, вернуть не получится. И боюсь, с учетом предзаказов, нас просто не поймут.

Я сжал зубы, едва сдерживая ярость. Чёрт возьми, как же так вышло? Я понимал, что в мире, где печатные машины работают на полную мощность, за полторы недели можно напечатать тысячи копий.

— Хорошо, — выдохнул я, успокаиваясь и беря свои эмоции под контроль. — Остановите дальнейшую печать. Я оплачу те экземпляры, что ещё не были распространены.

Редактор кивнул, явно удовлетворённый тем, как я взял ситуацию под контроль.

— Это будет стоить вам довольно дорого, — заметил он, кивая на листок бумаги на котором он быстро написал несколько цифр.

От указанной суммы я едва не свистнул. Да уж, это действительно было дорого. Но выбора не было. Я заплатил, подписал все необходимые бумаги, и через несколько минут мне вручили пять десятков экземпляров сборника, который не успели распространить.

— Спасибо, — сказал я, забирая книги и направляясь к выходу.

Но не успел я сделать и пары шагов, как дверь снова распахнулась, и в помещение влетела Настя. Её лицо было раскрасневшимся, волосы слегка растрёпаны — видно, что она бежала сюда, не останавливаясь.

— Максим! — воскликнула она, подбегая ко мне. — Прости меня! Я… я не хотела, чтобы всё так вышло. Я думала, что тебе понравится…

Я посмотрел на неё, чувствуя, как остатки напряжения начинают уходить. Да, она наделала глупостей, но ведь она, действительно, хотела как лучше. А то, что я разозлился, больше мои заморочки, а не ее вина.

— Ничего страшного, — сказал я, пытаясь переключиться на более спокойный тон. — Я уже всё уладил. Остановил печать, выкупил оставшиеся экземпляры.

Настя опустила глаза, её лицо по-прежнему выражало вину.

— Я, правда, хотела сделать тебе подарок, — пробормотала она, нервно теребя рукав платья. — Я не думала…

Я вздохнул, потом положил ей руку на плечо, другой рукой удерживая стопку книжек.

— В следующий раз, Настенька, пожалуйста, спрашивай меня, прежде чем делать такие сюрпризы, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Но ничего страшного. Вряд ли эти книги сильно распространятся. Стандартный тираж всего двести книг. В столице их даже и не заметят…

Она кивнула, но всё ещё выглядела виноватой. Я понимал её чувства, но сейчас было важно просто закончить этот день.

Когда мы вернулись домой, я положил оставшиеся книги на стол в своей комнате. Сестра всё ещё извинялась, но я не мог сердиться на неё. В конце концов, её намерения были чисты, и она в самом деле хотела сделать что-то хорошее.

Я взял один из экземпляров в руки и внимательно осмотрел его. Обложка была красивой — тёмно-синий бархат с золотым тиснением. На обложке была моя фамилия: Темников. А чуть ниже и помельче — инициалы.

Я открыл книгу. Страницы были напечатаны аккуратным шрифтом, а внизу каждой страницы стояла подпись: «Печатный Дом на Невском. Санкт-Петербург».

На мгновение я задумался, глядя на эту подпись. И почему раньше я на это никогда не обращал внимания?

Если Петра Первого нет в этом мире, то почему город все равно называется Санкт-Петербургом?

Зима в Санкт-Петербурге всегда наступала внезапно. Казалось, что только вчера туманная осень окутывала улицы города, а сегодня снежные хлопья уже мягко оседали на крыши дворцов и мостовые. Белизна покрывала всё вокруг — от берегов Невы до куполов набережных, и город, словно в сказке, замирал в этом первозданном, почти магическом спокойствии. Но за этой иллюзорной тишиной скрывалась бурлящая жизнь Империи, где каждое движение, каждое слово имело значение.