Чтение онлайн

Я склонил голову, принимая предостережение. Император был прав — в деле государственной измены осторожность никогда не бывает излишней.

К полуночи операция была спланирована до мельчайших деталей. Соколов развернул в Судебном Бюро настоящий штаб, а я координировал действия ликвидаторов. Группы захвата, усиленные магами из императорской гвардии, были готовы действовать одновременно по всему городу.

Основной удар планировался по трем направлениям: Ольденбургский в его особняке на Английской набережной, граф Толстов в имении за городом и генерал Савельев в штабе армии. Плюс ещё два десятка менее значительных фигур заговора — чиновники, дипломаты, военные, банкиры.

Операция началась, словно симфония хаоса — слаженная, точная, беспощадная. Я лично возглавил группу захвата, направляющуюся к Ольденбургскому. Его особняк казался спящим, лишь в нескольких окнах горел приглушенный свет. Мы окружили здание, блокировав все выходы, включая потайные, о которых доложила разведка.

— Смещение, — активировал я заклинание, появляясь прямо в кабинете графа.

Ольденбургский сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Его изящные пальцы застыли над документом, когда он увидел меня. В его глазах не было ни страха, ни удивления — лишь холодный расчет.

— Законник Темников, — произнес он с легкой улыбкой. — Какая неожиданность.

— Знаете, кто я, польщен, тогда, должно быть, вы понимаете, зачем я здесь? — улыбнулся я.

Ольденбургский медленно откинулся на спинку кресла, его руки спокойно легли на подлокотники.

— Полагаю, Корнилов оказался разговорчивее, чем мы рассчитывали, — заметил он с легким вздохом. — Что ж, такова жизнь. Порой приходится проигрывать.

Его смирение настораживало. Слишком легко он принял свой арест, слишком спокойно встретил обвинения.

— Защити, — едва слышно активировал я заклинание, создавая вокруг себя невидимый барьер.

И вовремя. Воздух вокруг Ольденбургского внезапно заискрился, его фигура на миг словно утратила чёткость, а затем в меня ударила волна чистой энергии. Моя защита выдержала, но отбросила меня к стене.

— Простите за эту маленькую демонстрацию, — усмехнулся мужчина, поднимаясь. — Не мог удержаться от искушения.

В этот момент в кабинет ворвались ликвидаторы. Четверо бойцов окружили Ольденбургского, направив на него артефакты подавления магии.

— Не стоит сопротивляться, граф, — произнес я, отряхиваясь. — Вы только усугубите своё положение.

Мужчина скептически оглядел окруживших его людей, затем чуть улыбнулся и поднял руки, признавая поражение.

— Вы правы, Законник. Иногда мудрость заключается в том, чтобы знать, когда отступить, — он показательно вывел руки вперед, будто предлагая сковать их.

Арест остальных заговорщиков прошёл с различной степенью драматизма. Граф Толстов пытался бежать через подземный ход, но был перехвачен второй группой ликвидаторов. Генерал Савельев оказал вооружённое сопротивление, ранив двоих оперативников, но, в конце концов, сдался, поняв безнадёжность своего положения.

К рассвету операция была завершена. Двадцать шесть арестованных, среди которых шестеро высокопоставленных чиновников, четверо генералов, трое банкиров и тринадцать других пособников заговора. Все они содержались в специальных камерах Судебного Бюро с магической защитой, исключающей возможность побега или самоубийства.

Следующая неделя пролетела в беспрерывной работе. Допросы, протоколы, обыски… Каждый арестованный заговорщик приводил к новым нитям расследования, новым именам, новым тайникам с документами. Цепочка измены разрасталась, охватывая многие сферы имперской администрации.

Император регулярно требовал отчёты. Его рука не дрогнула, подписывая приказы о конфискации активов предателей — особняки, счета в банках, земельные владения, фабрики и заводы. Всё переходило в казну.

На пятый день после операции, когда главная волна арестов и допросов схлынула, я наконец нашёл время навестить Виктора. Он получил серьёзные ранения во время штурма объекта в Псковской губернии — открытый перелом ноги и глубокие порезы от атаки «улучшенного», еще и чертов завал.

Госпиталь Судебного Бюро располагался в отдельном крыле здания — светлом, просторном и оснащённом по последнему слову медицинской магии. Виктор занимал отдельную палату в конце коридора. Когда я вошёл, он сидел на кровати, изучая какие-то документы.

— Не можешь без работы даже на больничной койке? — усмехнулся я, ставя на тумбочку корзину фруктов.

Виктор поднял взгляд, и на его обычно непроницаемом лице мелькнула улыбка.

— Безделье — хуже смерти, — он отложил бумаги. — К тому же, я уже почти в порядке. Местные костоправы творят чудеса.

Я осмотрел его ногу, закованную в сложную конструкцию из магически укреплённых шин. Вокруг сустава пульсировало голубоватое свечение — регенерационное заклинание, ускоряющее срастание костей.

— И как долго тебе ещё здесь находиться надо? — поинтересовался я, присаживаясь на стул у кровати.

— Дня три-четыре, не больше, — Виктор пожал плечами. — Ничего серьёзного, правда. Просто нужно время, чтобы кости срослись правильно. А потом пара недель реабилитации — и снова в строй.

Он выглядел бодрее, чем можно было ожидать. Травма явно не подорвала его моральный дух, да и часть его операции была выполнена.

— Как прошла операция? — спросил Виктор. — Слышал, вы накрыли всю верхушку заговора?

— Да, схема оказалась гораздо шире, чем мы думали изначально, — я кратко обрисовал ему ситуацию с арестами и допросами. — Следствие продолжается, но основных фигурантов мы уже взяли.

— А Корнилов?

— Сидит в камере, охотно сотрудничает, — я покачал головой. — Болезнь прогрессирует быстрее, чем предполагали врачи. Без его экспериментальных стимуляторов… ему осталось около месяца.

— Поделом, — жёстко заметил Виктор. — После того, что я видел в их лаборатории…

Он не закончил фразу, но я понял. Виктору довелось увидеть последствия эксперимента Корниловых, который вышел из-под контроля. Насколько я знал из рапортов, это было не из самых приятных зрелищ.

— Как твоя команда? — сменил я тему.

— Морозова задело серьёзно, — Виктор указал на кровать у окна. — Он через пару дней выйдет. А Леонтьева уже выписали. Но… без жертв не обошлось.

Мы проговорили ещё около часа, обсуждая детали операции, строя планы на будущее, делясь мыслями о расследовании. Виктор, даже прикованный к больничной койке, оставался ценнейшим соратником — его аналитический ум и внимание к деталям не раз спасали нас в сложных ситуациях.

Когда я собрался уходить, Виктор неожиданно остановил меня.