Чтение онлайн

Спустя еще несколько секунд Славик обнаружил, что наверху, значительно выше, идут еще три летательных аппарата, разглядеть их толком не удавалось, но хорошо были видны инверсионные следы.

Нижние самолеты приближались стремительно. Разумеется, так только казалось из-за небольшой высоты, на деле же шли они неторопливо, на дозвуковой скорости, иначе сначала бы промелькнули над «Ласточкой», а уж потом обрушился бы звуковой удар.

Заходили самолеты со стороны солнца, словно бы желая сбить прицел зенитчикам. Едва ли пилоты и впрямь ожидали, что на крохотном рыбачьем суденышке имеется что-то, кроме сигнальной ракетницы, способное стрелять вверх… Скорее, действовали по въевшейся привычке.

Славик поневоле скопировал жест Леры, поднес ладони к глазам, пытаясь разглядеть, кто подлетает: свои или имперцы? И почти сразу разглядел: хищный силуэт истребителя «Путятич» ни с чем не спутаешь, хоть и видел Славик те истребители лишь на снимках и на кадрах хроники.

– Имперцы! – крикнул он, поворачиваясь к сестре.

Леры рядом не оказалось. Неужели так испугалась, что нырнула в трюм? Так ведь палуба «Ласточки» даже от лазерной пушки не защитит, не говоря уж о чем-то более серьезном…

Нырнула она не в трюм. В рубку, и тут же выскочила обратно. Славик не сразу понял, что она задумала и что у нее в руках, оружия на «Ласточке» все равно не было, если не считать оружием пистолет-пулемет без единого патрона…

Потом разглядел: дымовая шашка! Аварийная дымовая шашка – стоит дернуть за кольцо, и повалит густой столб трехцветного дыма, универсальный сигнал бедствия…

Так, да? К своим имениям спешишь, сучье сиятельство?!

Ребром ладони он изо всех сил врезал Лере по руке – не раздумывая, импульсивно. Дымовая шашка улетела за борт, так и не лишившись кольца. Лера вскрикнула, схватилась за запястье. Истребители прошли рядом с «Ласточкой», заложили правый поворот и начали резко набирать высоту, одновременно увеличивая скорость.

Очень скоро в пределах видимости не осталось ни их, ни тех самолетов, что шли в вышине. Лишь инверсионные следы медленно расползались в розоватом небе.

Потом Лера долго плакала, – сидя на палубе, привалившись спиной к ограждению ротора.

А Славик долго извинялся – он и вправду чувствовал себя виноватым. Ни разу до сего дня ему не приходилось поднимать руку на сестру… Разве что в самом раннем детстве могли случиться такие конфликты, не отложившись в памяти. Но малыши-близнецы, находящиеся с сильнейшей ментальной и эмпатической связи, быстро отучаются тузить друг друга, – глупо пытаться причинить боль человеку, если чувствуешь ее, как свою… Ну а позже, когда они постепенно научились контролировать и блокировать и мысли, и ощущения, привычка не распускать руки стала второй натурой.

– Ты дурак, – констатировала Лера, проплакавшись и успокоившись. – Идиот с лозунгами вместо мозгов. Твердите, как заведенные: светлое будущее, светлое будущее, жизнь свою за него отдадим, и чужую отдадим, скольких надо в землю уложить, стольких и уложим…

– Так не бывает счастья бесплатного, сестричка. За все платить приходится.

– Это у мертвых счастья не бывает. И будущего тоже. Ты вот сейчас нашими двумя жизнями заплатил… А за что? За какое будущее? Наше теперь будущее – дня три или четыре подергаться, потом сил не станет на палубу выползти и генератор твой крутить тоже не сможем. Потом еще пара дней – и все. Не останется ничего – ни нас, ни будущего. Кому лучше станет, если два трупа там, в каюте, на койках вытянутся? Кому? Ну хоть одного человека назови!

Славик не мог никого назвать… Потому что в чем-то Лера права, в малом… Нет в такой смерти никакой пользы для общей победы. Ни малейшей.

А он свалял дурака… Ну увидели бы пилоты сигнал бедствия, связались бы со своей базой, оттуда прислали бы конвертоплан или судно на воздушной подушке… И что? Ничего бы им имперцы не сделали, скорее всего. Если они простой народ просто так, без причин, убивать начнут, – кому же тогда ни них, кровопийц, работать? Отправили бы в ближайший рыбацкий поселок, не эвакуированный, – гните спину, ловите крабомаров к барскому столу… И он, Славик, смог бы уйти к партизанам или что-то еще придумать… А загнувшийся от голода мертвец, права Лерка, никуда не уйдет. И ничего не придумает.

Но признавать свою неправоту он не стал. И даже не вспомнил, что самому пришли примерно такие же мысли, что и сестре, – когда обнаружил, что привод сломался не сам по себе, а в результате диверсии. Потому что изнанка у Леркиных рассуждений гниловатая, как ни крути. Эгоистичная и мелкобуржуазная. Не бывает будущего личного, это не зубная щетка и не кружка. Будущее, оно… как море, как небо… для всех, общее.

Но убеждать ее не стал, чтобы снова не разругаться.

Сделал упор на другое:

– Так ведь все равно бы нас они не подобрали… «Путятичу» на воду не сесть, да и места в нем для пассажиров нет. И на дым бы твой внимания не обратили. Они тут за кораблями и подлодками нашими охотятся, мы для них не интересные…

Славик ошибался.

Их суденышко вызвало определенный интерес в салоне суборбитального бота, заходящего на посадку (его юный рыбак разглядеть не сумел, видел лишь инверсионный след). И стало предметом следующего разговора:

– Рыбаки, господин генерал-майор! Может, стоит от них избавиться? Вы не против, ваше превосходительство, если я распоряжусь?

– Что значит избавиться? Каким образом? – не понял Несвицкий.

– Самым простым, выпустив пару очередей перед носом, прямо по курсу. Пусть ловят рыбу в другом месте. Второй, слушай мою…

– Отставить!

– Второй, отставить.

– Вам бы все стрелять да бомбить… Пусть ловят, до заданной точки еще полторы сотни километров.

– Как прикажете…

– Не прикажу, а скажу. Скажу две цифры, а выводы делайте сами. Сто и восемнадцать.

– Не совсем вас понял, ваше превосходительство.

– До войны Умзала обеспечивала себя продовольствием на сто процентов. И даже кое-что экспортировала на другие планеты Союза, тех же крабомаров, например. Сейчас Елизавета обеспечивает себя на восемнадцать процентов, остальное мы ввозим. Вы считаете, что все ввозимые запасы лишние для воюющей Империи? Я так не считаю. И хочу, чтобы здесь виднелся не одинокий парус – чтобы в море кишели рыболовные суда. И пугать тех, кто рискнул в неспокойные времена выйти на промысел, не позволю.

– Еще вопрос, для кого они тут ловят… – негромко, словно сам себе, произнес штаб-ротмистр Звягинцев, но дальше развивать тему не стал – внизу показалась цель их полета.

А малый рыболовный бот «Ласточка», послуживший предметом разговора, продолжал свой голодный дрейф.

– Вставай, Лерка, – сказал Славик, решив, что извинений и примирительных слов произнесено достаточно. – Вниз пойдем, вечереет. В голодуху на холоде нельзя торчать, калории быстрее жгутся…

Он поднялся на ноги, протянул руку сестре, – весь разговор они так и просидели на палубе, он у фальшборта, она у ограждения паруса.

За руку Лера взялась, и на ноги поднялась, но лицо было никакое, словно ничего хорошего от жизни она уже не ждала. Славик подумал, что надо бы сказать ей что-то ободряющее, но ничего не придумывалось…