Чтение онлайн

— Ты к Миросе усы не подкручивай, — хмуро бросил Ярема и разлил водку по рюмкам.

– Что-то ты нахмурился, Малыш, – ответил Игнат и поднял рюмку. — Ну-ка, братья, чего хмурились? Мы в этот вечер долго ждали!

Он старался ободрить не столько их, сколько себя.

– Четыре года не видел вас, – констатировал Филипп.

— Начало вечера чуть-чуть испоганили, — Северин взял рюмку.

— Совсем немного, — буркнул шляхтич.

– За встречу! – Филипп поднял кружечку со компотом.

Они поругались, выпили и принялись за ужин. Праздничного настроения не было. Ярема, обычно поглощавший больше всего, сидел, гневно надувая щеки.

– Малыш, я тебя таким не помню, – пробормотал Игнат, пытаясь прожевать откушенные куски колбасы и горохового пирожка. — Сидишь как сватанный, ничего не ешь... За Миросю переживаешь? Я к ней клинов не подбиваю, не бойся!

— Боюсь, чтобы «Черта и медведя» не отправили в ад вслед за «Тысячей лезвий», — пробормотал Ярема.

– За нами не следили, брат, – заметил Филипп. – Не стоит беспокоиться.

— Тем более, утром Буханевича здесь не будет, я лично в этом убедись, — поддержал Северин.

— Тогда, Щезник, каждый второй тост ты теряешь, — сказал Ярема без улыбки.

— Все ради того, чтобы ты начал наконец есть, светлейший.

Ярема посопел и принялся мастерить бутерброд, что было хорошим знаком. Филипп тем временем продолжал учить книгу Буханевича.

— Очень заметно, где оригинал меняли: прибавляли предложения, абзацы, даже целые рассказы. Никакие усилия, чтобы сохранить аутентичную стилистику.

— Это не его работа? — удивился Игнат.

Он уже размышлял, как бы толкнуть корчмарю бока перед тем, как учитель Северина его куда-то вывезет.

— Оригинальная рукопись, безусловно, принадлежит Буханевичу, но потом все рассказы очень исказили. Похоже, здесь работала группа авторов.

— Чихать всем на стилистику, — ответил Ярема, гневно поглощая бутерброд. — Это дерьмо будут читать и пересказывать!

Игнат вспомнил об Остапа. С этой книгой сельские дети получат очередную возможность поиздеваться над его сыном... Сукины дети! В воображении характерника они представали карликами, покрытыми гнойными волдырями, с выпученными глазками, желтыми клыками и слюнявыми пастями.

— Продолжение этих сраных листовок, — процедил Игнат. — Чтоб им вылезло!

– В такую ложь не поверят, – Филипп покачал головой.
– Передали кутьи меда.

– Как же, не поверят, - хмыкнул Северин. — Расскажи это пепелу, которое осталось на месте «Тысячи лезвий».

— Не меряй по себе, Варган, — добавил Ярема. — Нас теперь возненавидят так, что мы ни одного джуры в ближайшие годы не увидим.

– Это плохо, – согласился Филипп. — Во всех шалашах не хватает людей, а книга отвадит и тех немногих желающих... Коварный удар.

— Наибольший приток в ряды волчьих рыцарей всегда был во время обороны Украины, — вспомнил Северин. — Все стремились присоединиться к рядам героев-защитников. А что сейчас? За последние годы имеем внутренний раскол, о котором известно при всех усилиях его скрыть, и войну на далеком Севере, к которому всем безразлично... Кому захочется подписать себе пожизненное проклятие ради этого?

– Тайная Стража эти пасквили заказывает, - Игнат стукнул кулаком по столу.
– Я сегодня переодетого в сероманца шпиона разоблачил, зуб даю, что из этой братии!

– Их служба всегда нас ненавидела, – кивнул Северин. — Да и кому еще, кроме них, курировать такое?

– Курвить, - буркнул Игнат.

– Или кто-то хочет, чтобы мы так думали, – заметил Филипп. — Кто-то, кому выгодно рассорить Варту и Орден, ослабить внимание обеих служб... «Разделяй и властвуй».

Ярема молча впился зубами в новое наложение.

– Что делает контрразведка? — Игнат подскочил на скамье. — Когда эта вшивая книжка мира не увидела! Кто, где, по чьему приказу, стало бы известно еще накануне печати! Раньше Орден умел отводить удары. А теперь мы похожи на подслеповатого глуховатого дурака, которому шутники смазали спину дерьмом, а он бегает по окрестностям в поисках виновника!

— Грустно признавать, но Орден ослаб. Война нас смяла, – кивнул Филипп. – Стоим на краю пропасти. Если толкнуть...

– Псекрев! — гаркнул Яровой, что покончил со вторым диванчиком. — Кто толкнет нас в пропасть, тот сам туда бултыхнет! Препуциум им на лоб, а не Серый Орден!

– Не занимай! — решительно сказал Северин.

– Не занимай! – подхватили другие.

Сыроманцы выпили и уперели пустыми рюмками по столу так, что загудело. Общее настроение улучшилось.

– У меня новость, братья, - Северин смущенно улыбнулся. — Хотел с нее начать... Словом, вы приглашены на мою свадьбу, которая состоится послезавтра!

– Что?! — заметил Ярема.

– Да ну! – вскочил Игнат.

– С кем?!
– удивился Филипп.

– С Катрей.

Игнат ухватился за голову и выжал несколько странных бесчеловечных звуков. Ошалеть можно! Его дикая сестра выходит замуж?

— Погоди-ка! — сурово нахмурился он. – То есть Катя дала согласие?

– Да! Я ей как раз перед пожаром сделал предложение.

Игнать мгновенно нахмурился.

– А чего моего разрешения не спросил?

— А что мне спрашивать? — ощетинился Северин.

— Потому что так принято, болван! Сначала спрашивают отца, можно ли посвататься к его дочери, а если отца нет, то брата!

– Впервые слышу.

— Об исконных традициях никогда не слышал? И как такой болван узнал, откуда дети берутся? — вдруг лицо Гната просияло. — Постой-ка!

— Я никуда не убегаю.

Теперь все ясно! Как он сразу не понял?

– Она беременна, матери твоей ковечка! – заорал Игнат.
– Катя беременна! Малыша ей смастерил, а теперь под венец зовешь, а?

— Что ты так решил?
– покраснел Северин.

– Уши у тебя, как вареные раки, – развеселился Игнат. — А какого черта вы еще могли пожениться, черт возьми? Сбежались, разбежались, сбежались, разбежались... И вдруг свадьба! Вижу, что правда!

Северин потупился. Филипп с любопытством на него поглядывал, Ярема с хохотом хлопал в ладоши. А Игнат победоносно закрутил селедку вокруг уха и почувствовал милосердное снисхождение к побежденному.

— Не волнуйся, Щезник. У всех так было, у меня тоже. Бес с тобой! Простите, что разрешения не спросил, и благословение свое даю.