Чтение онлайн

– Хорти, – объяснила Лина. – Она искала мести за своего любимого, Захара. Отомстила, но позволила себя убить.

Характерник сжал кулаки.

– Я писала тебе об этом, – добавила Лина, и снова разозлилась на себя. – Но ворона не нашла.

Когда ночью донимало одиночество, она вспоминала ночь их первой любви, ночь серебряной скобы, ночь Купалы... Вот почему это пришло в голову именно сейчас?

– Я год пробыл в потустороннем плену, – Северин отступил на шаг. – Прости, Лина. Мы подумаем немного, и уедем.

— Что за чушь?
– возмутилась ведьма. — Считаешь, что я не могу вам помочь? Чем я хуже Соломии?

– Ничем не хуже, – ответил он.
– Просто я...

Умолк на полуслове. Как же это раздражало!

– Говори уж!

– Я хотел оставить здесь свою дочь.

Ведьма молча взглянула на ребенка, ради которого Северин изменил ему, - выбрал ту задрипанную лярву! – девочка спала на руках альбиноса.

– Ее маму убили борзые, - добавил Чернововк шепотом.

«Вы с женой и так прокляты!» При упоминании о своих словах Лина почувствовала, как румянец стыда полыхает на щеках.

— Есть другое место, где о ней позаботятся... ехать туда долго, и убийцы успеют скрыться, — каждое слово давалось Северину сквозь усилия. — Нельзя позволить им уйти.

Она подавила желание обнять его.

– Оставляй девочку, - сказала, словно шла за крыльцом.

– А? – У него чуть челюсть не выпала.
– После того, как... Ты...

– Ревнивая ведьма, которая выпьет кровь из твоей дочери, – устало продолжила Лина. — Я ухаживала за младшей сестрой, поэтому у меня есть какой-то опыт.

Северин таращился на нее несколько секунд, а затем подался вперед и крепко обнял. От этого прикосновения, запаха, давно забытых, но до сих пор вожделенных ощущений сладкая истома охватила ее тело, затрепетала внизу живота, однако Лина оборвала себя.

И решительно оттолкнула характерника.

— Без этого, Северин, — процедила. – Что было – загудело.

– Конечно. Извини, – Чернововк отступил.
– Я очень...

— Не держи ребенка в седле.

Лина слилась на него за эти объятия, на себя - за чувства, которые они взбудоражили, и не желала слушать нелепые благодарности.

– Максим!

Альбинос торопился. Осторожно передал девочку, заморгавшую сонными глазками, на руки Северину.

Лина ожидала, что часть ненависти к сопернице перевернется на ее дочь... Но нет. Она прислушалась к себе и убедилась, что сочувствует потере этой девочки.

Видишь, Соломия? Мне удалось не очерстветь сердцем.

– Ее зовут Оля, - Чернововк отозвался дочке нежной улыбкой, которой она до сих пор не видела. – Максим останется с вами на несколько недель.

Оля крепко обхватила папу ручонками. Альбинос учтиво кивнул, и Лина заставила себя перевести взгляд на него.

– Зачем?

– На всякий случай.

— Как считаешь, Северин, что произошло с убийцами Соломии?

Характерник промолчал.

– Я способна постоять за себя и защитить ее.

– Знаю, - мягко согласился Чернововк. — Однако для Оли ты незнакомка. А Максима она знает и доверяет ему...

Альбинос не вмешивался в разговор. Остальные характерники хранили молчание, болтали позади темными сильветами, а их кони поили из выдолбленного бревна, которое врывали когда-то добровольные помощники — ведьма ведь приезжали на волах, лошадях, ослах, и все должны утолять жажду. Лина по привычке наполняла поилку из колодца-журавля, который вырыли рядом.

— Оля свидетельствовала нападение... И с тех пор молчит, — с болью в голосе объяснил Северин. – Не хочу оставлять ее без знакомого лица.

Малыш тихо посапывал. Ведьма почувствовала, как к глазам подступают слезы. Как же легко ее умилять!

– Максим пробудет ровно столько, чтобы не ухватить лунное иго, - продолжал Чернововк. – Поможет тебе по хозяйству.

– С удовольствием, – произнес наконец альбинос.

Чтобы не выдать себя трепещущим голосом, ведьма шикнула на возмущенного кота. Хаос одарил ее обиженным взглядом - мол, я же на твоей стороне, долбня, - махнул хвостом и растворился в темноте.

– Этот кот всегда ненавидит гостей, – заметил Северин. – Сколько ему лет?

– Рассадите лошадей, – проигнорировала вопрос Лина. — Подворье ты знаешь, здесь почти ничего не изменилось. Я пойду в дом и приготовлю еду.

Сироманцы быстро переглянулись.

— Спасибо, но погони не будет ждать, — сказал Чернововк. – Каждая минута на вес золота. Мы уедем.

— Тогда хорошая вам охота.

Она ушла, не имея сил на прощание с характерником. Не в силах смотреть на его прощание с дочерью.

– Лина!

Кликнул в спину, но ведьма не остановилась.

– Прости! – повторил Северин. – И благодарю тебя!

Он говорил откровенно, и оттого ей болело еще больше.

– Я помогаю девочке, а не тебе, – ответила Лина и затрясла дверь.

Что было — загудело... Если бы так легко.

Утоляя слезы, Лина приготовила кровать на печке, накрыла на стол. Достала бутылку вишневки и приложилась к горлу. Слезы отступили.

На дворе застучали копыта — ватага двинулась в погоню. Несколько секунд спустя дверь тихо заскрипела, и Максим осторожно вошел внутрь. Лина указала на кровать, и они вместе уложили девочку, прижимающую к себе куклу-мотанку. Убедились, что Оля спит, и на цыпочках отошли.

— Какие вещи есть?

– Все в саквах.

Не стоит сгонять на нем ярость, напомнила ведьма.

– Садись ужинать.

– Спасибо.

Максим вонял свежим потом и волчьим духом. Ей нравились эти запахи.

– Тебе нужно помыться, – заметила вслух.

– Могу хоть сейчас, – отозвался он виновато.

Красные глаза... Такие необычные! Наверное, его в детстве тоже дразнили.

– До завтра потерпит. Коня расседлал?

– Да, Северин завел...

– Хорошо, – перебила Лина.
– Угощайся, еще успеем поговорить.

Он робко принялся за хлеб. Отрезал горбушку, намазал малиновым вареньем, глотнул, отрезал еще.

– Люблю сладкое, – улыбнулся стыдливо.

– Заварю тебе напитки с медом, – решила Лина.
– Приятного аппетита.

Это был третий характерник, с которым она общалась. Он отличался от Северина, что от его учителя Захара... и не только из-за альбинизма.

Пока она заливала горсть сухотравья кипятком, Максим сжевал второй ломоть и заговорил, разглядывая вокруг:

– Я действительно могу помогать. Умею немного, зато быстро учусь. Сделаю все, что прикажешь.