Чтение онлайн

Лиля сделала над собой усилие и поплелась за Ложкиной. Всё же не удержалась и пару раз оглянулась на нас (ага, на нас, конечно именно на нас!).

Жасминов остался стоять на кухне, но в душе порывался бежать помогать заваривать чай. Поэтому я сказал, чтобы чуть разрядить обстановку:

– Товарищ Жасминов, а вы Глориозова хорошо знаете?

– Это директор театра, что ли? – наморщил лоб Орфей. – Так, знаком с ним, но не близко. Он меня один раз приглашал петь в его постановке, но у меня там накладка вышла, и я не смог. Больше он меня не приглашал.

– Обидчивый такой, что ли? – полюбопытствовал я.

– Да не сказал бы, – покачал головой Жасминов и чихнул, – может, принципиальный. А может, прима его там мутит.

Он вновь с надеждой посмотрел по направлению коридора. Но там никого не было. Тогда он вытащил из кармана носовой платок и с наслаждением высморкался.

Белла спохватилась:

– А у меня калина есть! Я сейчас принесу, – и умчалась за калиной.

Муза вздохнула, у неё ничего не было: ни калины, ни мёда, ни даже чаю. Поэтому она просто осталась стоять рядом. Уж очень ей любопытно было узнать, чем всё закончится.

– Орфей, а кто на финансирование разных спектаклей влияет? – спросил я.

А сам мучительно размышлял, может стоит прозондировать эту сторону вопроса? Если бы я мог влиять на тех, кто влияет на финансирование спектаклей, то можно было бы иметь рычаг давления на режиссёров и диктовать им, кого взять на главную роль! Но пойдут ли они на это? Нет. Слишком длинный путь. Не годится.

Я совершенно задумался и как-то незаметно пропустил момент, когда на кухне появились одновременно все: и Белла с калиной, и Лиля с липовым чаем и мёдом, и Ложкина, которая тащила кастрюльку с исходящей паром вареной картошкой. Все они бежали спасать Жасминова от насморка.

Кухню моментально заполонили всевозможные аппетитные ароматы: мёда, липы, картошки и ещё чего-то горьковато-вкусного.

Муза побледнела. Мне показалось, что она сейчас упадёт в обморок.

– Муза, – тихо, почти шепотом, сказал ей я, – у меня есть вареники с капустой и с картошкой. Шкварками с луком зажаренные. Дуся вчера полную кастрюлю сделала. Мы с Беллой сегодня утром всё съесть не смогли. Пойдёмте ко мне, поможете? А то Дуся придёт, увидит, что вареники остались, и обидится. Вы же знаете эту Дусю, какая она.

Муза вздрогнула, машинально сглотнула, а потом вздёрнула подбородок и отчеканила ледяным тоном:

– Благодарю, Муля, я не голодна.

И тут, когда Ложкина открыла крышку кастрюльки, чтобы Жасминов мог подышать над картошкой в мундирке, в животе у Музы громко заурчало. Кровь бросилась ей в лицо, но она прямая, с абсолютно ровной спиной и высоко поднятой головой, гордо чеканя шаг, удалилась к себе в комнату.

Ну вот что ты тут сделаешь!

Тем временем операция по спасению Жасминова от насморка началась:

– Орфей, ниже немножечко! – ворковала Лиля, поддерживая нежными руками голову Жасминова над кастрюлькой с картошкой, – дышите глубже. Ещё глубже, Орфей!

И тут дверь открылась и вошел Гришка Пантелеймонов, Лилин муж.

– Это что такое?! – взревел он так, что он неожиданности Лиля выпустила голову Жасминова и эта его сопливая голова с тихим плюхом угодила прямо в кастрюлю с картошкой.

Жасминов заорал, словно лось в период гона, и попытался освободиться. Но не тут-то было. То ли кастрюля Ложкиной была с подвохом, то ли при падении Жасминов как-то неправильно повернул голову, то ли вообще его голова разбухла из-за благотворного влияния картофельного пара. А, может, и вовсе судьбе-злодейке мало было наградить Жасминова сопливым носом, так ещё и это вдобавок. Или просто чёрная полоса решила начаться…

И вот ситуация: коммунальная квартира, в дверях кухни дурниной ревёт оскорблённый Григорий, а из кастрюли ещё большей дурниной ревёт обожжённый Жасминов.

А потом завизжала сперва Лиля, а потом и все остальные товарищи бабы присоединились. Но они уже, очевидно, от ужаса. Или просто за компанию.

В общем, хор китайских мальчиков, точнее девочек, получился – залюбуешься.

Я аж залюбовался.

Вместо того, чтобы попытаться помочь вытащить застрявшую голову Жасминова, Лиля бросилась к мужу:

– Гриша, ты вернулся! – экспрессивно воскликнула она и попыталась прильнуть к пролетарской груди мужа.

Но Григорий был столь впечатлён открывшейся ему вероломной картиной, что прижаться к себе голове неверной супруги категорически не позволил.

– Уйди, бесстыжая! Видеть тебя больше не хочу! – гневно взревел он и гордо удалился, ничего не захотев слушать.

Лиля зарыдала, на наших глазах уютное семейное гнёздышко Пантелеймоновых рушилось.

Заточенный в картофельной кастрюльке Жасминов уже не орал, а лишь горестно и обречённо подвывал. Всё равно на него никто не обращал внимания. Все занимались тем, что утешали рыдающую Лилю и строили вероятные прогнозы на развитие событий в перспективе.

– Убьёт Гришка Жасминова, – покачала украшенной новыми локонами головой Ложкина, – как пить дать теперь убьёт.

Лиля зарыдала громче.

– Да нет, – не соглашалась более рациональная Белла, – просто сильно поколотит и выгонит. А может, даже ногу ему сломает. Но потом всё равно выгонит. И Лильку выгонит. Доигралась.

Лиля зарыдала ещё громче.

– Обоих убьёт, – удовлетворённо констатировала Зайка, которая как раз подошла и концовку всей этой истории прекрасно видела. – А потом и сам повесится.

Она выпалила эту тираду категорическим голосом, а потом с придыханием добавила:

– Это так романтично!

Лиля уже захлёбывалась в истерических рыданиях.

Нужно было срочно исправлять ситуацию, иначе товарищи женщины раздуют на уровень Всемирного Потопа и это всё никогда не закончится.

И я сказал, чётко чеканя слова:

– Жаль! Очень жаль!

Все головы моментально повернулись ко мне. В воздухе повис вопрос. Поэтому я охотно пояснил всем желающим:

– Жаль, что свадьба товарищей Ложкиной и Печкина отменяется, – а потом с тихой печалью в голосе добавил, – а я ведь уже и подарок купил…