Чтение онлайн

— Муля, я не знаю, что делать с Ярославом, — прошептала Ложкина и её простецкое лицо скривилось. — Пётр Кузьмич сказал, чтобы я решила проблему и без решения обратно не возвращалась.

— Так вы же его в Суворовское училище отдать хотели, — напомнил я.

— Понимаешь, в Москве нет Суворовского училища, — всхлипнула Ложкина.

Я впервые видел её настолько расстроенной.

— Да разве это беда? — удивился я, — в других городах они есть. Я не помню в каких точно, но можно в любом военкомате спросить.

— Я спросила, — вздохнула Ложкина, но мы начали сегодня медкомиссию проходить и обнаружили плоскостопие. Сказали, его не возьмут. Что мне делать?

— Мда. Проблема, — я задумался, прикидывая варианты, и тут Ложкина горячо зашептала:

— Муля! Мулечка! Придумай что-нибудь! Давай я тебе его на перевоспитание оставлю?! На месяц всего! А потом заберу. Ты с ним легко справишься. Он тебя будет слушаться, Муля! Иначе он совсем от рук скоро отобьётся…

— Уже отбился, — хмуро заметил я. Перспектива получить на иждивение малолетнего неуправляемого хулигана меня совершенно не радовала. Да я в принципе детей не очень люблю и не умею с ними особо ладить.

— Мулечка! Век благодарной буду! И Пётр Кузьмич тоже! — Затараторила Ложкина, — я буду вам их деревни продукты пересылать. Свеженькие. Или, может, ты денег хочешь? Хочешь денег, Муля? У нас есть деньги!

Я замотал головой. Сейчас я хотел только спать. Поэтому сказал, чтобы она отцепилась:

— Ладно, что-нибудь придумаем.

Счастливая Ложкина ретировалась, буквально кланяясь на ходу.

А я, наконец, завалился спать. И моментально отключился, когда голова ещё даже не коснулась подушки.

Проснулся аж вечером. Чувствовал я себя заново родившимся. Вот что сон животворящий делает. Плюс молодой организм.

С подвыванием я потянулся, размышляя, чего я сейчас больше хочу — капустного рассолу или крепкого кофе.

И тут же поперхнулся от изумления — за столом сидел… Ярослав и читал мою книгу про графа Монте-Кристо.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я.

— Читаю. Не мешай, — хмуро ответил Ярослав и перелистнул страницу.

— Я вижу, что читаешь, — сказал я и решил прояснить ситуацию, — а почему здесь сидишь?

— А где мне ещё читать? — удивился Ярослав и даже соизволил оторваться от книги и посмотреть на меня.

— У себя читай, — предложил я, — или на кухне.

— На кухне на меня Белла ругается, — отмахнулся Ярослав, — а ту комнату баба Варя заперла.

— Так пусть отопрёт, — зевнул я и велел — дуй к себе давай.

— Так нету её, — ответил Ярослав.

— Кого нету? — не понял я.

— Бабы Вари нету. Уехала домой, — пояснил Ярослав и тут же нелогично добавил, — я конфет хочу.

— Перебьёшься, — автоматически ответил я, размышляя, что мне теперь делать. Я брякнул что-то, чтобы она отцепилась. Даже подумать не мог, что Ложкина подкинет мне малого и сама слиняет. И главное, так хитро всё провернула, не подкопаешься.

— Где я спать буду? — хмуро спросил Ярослав и добавил, — у тебя в комнате две кровати только.

— В коридоре на коврике, — буркнул я. — Вместе с Букетом.

— Букет — вонючка! — возмутился Ярослав.

— Ты зачем его перекрасил? — поинтересовался я.

— Для красоты и дезинфекции, — ответил тот, — он воняет.

— А калоши Беллы зачем приклеил к полу?

— А как бы я их прибил? — удивился Ярослав, — я же тебе говорил. что пол бетонный и прибить невозможно. Пришлось клеить.

Я не придумал ещё, что ответить, как в дверь постучали и в комнату вошел, не дожидаясь разрешения… Завадский.

Он был угрюм и мрачен.

Войдя в комнату, он скривился — видимо почувствовал перегар.

— Мальчик, пойди погуляй, — велел он Ярославу, — нам с твоим папой поговорить надо. Нечего тебе взрослые разговоры слушать.

— Это не мой папа, — ответил Ярослав и его глаза блеснули предвкушением.

— Ярослав, выйди, — сказал я и посмотрел на режиссёра, — чем обязан?

— Иммануил Модестович, — с крайне независимым видом сказал Завадский, — я считаю, что нам нужно закопать топор войны и начать сотрудничать.

Я удивился и без слов посмотрел на него.

— Мы взрослые люди…

— Юрий Александрович, — криво усмехнулся я, — когда вы влезли в мой проект и по сути отняли его у меня, вы этим вопросом даже не задавались. Что теперь изменилось?

— Сценарий исчез, — нахмурился Завадский.

— Что, прямо взял и исчез? — не поверил я.

— Не весь сценарий, — вздохнул тот, — примерно треть листков. Мы не можем восстановить отсутствующую часть. А без неё ничего не получится…

— Ярослав! — позвал я подростка, который ещё не ушёл и активно грел уши, — сходи-ка, позови бабушку.

— Какую? — уточнил парень.

— Ту, у которой Букет, — подмигнул ему я.

От Завадского это не укрылось, и он нахмурился, но пока ещё держал себя в руках.

Глаза Ярослава блеснули, и он вылетел из комнаты как пробка из бутылки с шампанским, чуть ли, не повизгивая от предвкушения.

— Иммануил Модестович, — Завадскому явно не понравилось, — зачем вам бабушки с букетами? Пусть лучше чепчики подбрасывают. Это, знаете ли, гораздо приятнее. Но если без шуток, я же к вам со всей душой пришёл. Поговорить. Да, у нас возникли… эммм… некоторые недоразумения… разногласия. Но мы же взрослые люди, и никто не мешает нам во всём разобраться и неудобные вопросы решить.

— Воровство чужих проектов вы называете неудобными вопросами? — настроение крутить реверансы у меня не было, поэтому брякнул, что думал.

Завадский побагровел.

Но ответить достойно он не успел — раскрылась дверь и со словами:

— Муля, так чем там их побег закончился…? — в комнату вплыла Фаина Георгиевна.

Причём была она в цветастом крестьянском платке, которым повязала массивную конструкцию из бигуди. При виде Завадского, она умолкла и лицо её вытянулось.

А Завадский так вообще побледнел.