"Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18
Шрифт:
– Ладно, - махнула рукой математичка. – Иди к директору. Разрешит – перепишешь.
– Спасибо! – радостно крикнула, выбегая из класса, Танька.
Вернулась назад она буквально через пару минут. Директор разрешил… Ага, ничего не ново. И, судя по всему, это тут хоть и не массовая, но вполне обычная практика. Не знать о ней попросту не могут, но смотрят явно сквозь пальцы.
– Тогда после уроков приходишь сюда, - ответила математичка. – Сейчас все равно не успеешь уже.
В прошлом мире во время работы над ошибками Михаил обычно, чисто от нечего делать, писал второй вариант, но сейчас у него как-то не было никакого желания этим же заниматься. Ничего интересного там все равно не будет, школьные задачки нынче выглядели для него откровенно смешными. После дифференциальных-то уравнений в частных производных. Каких-нибудь уравнений Лапласа…
– Ты на что написал? – на перемене спросила у Михаила Ленка.
– На пять, естественно, - коротко ответил он.
Ленка явно хотела что-то еще спросить, но Михаил лишь отвернулся и постарался убраться подальше. Блин, пока он в школе на нее заглядывался – делала вид, что ей все пофиг! Лишь в апреле этого года она «милостиво согласилась» с ним гулять – отчего он тогда был на десятом небе от счастья. А сейчас, как стала ему безразлична – так сама вдруг начала за ним бегать… Вот только Ленка-то теперь ему и нафиг не нужна. Хватит с него прошлой жизни… И там накушался по уши.
На истории тоже писали контрольную по 30-м годам. Так что на последнюю четверть оставались лишь война и послевоенное время… Тут тоже особых проблем не было – хотя в прошлом мире не любил Михаил историю. Как и литературу, кстати, - два самых нелюбимых его предмета были. Потом опять немецкий, где его вызвали к доске – и тут повезло, что основы грамматики он уже успел более-менее освежить в памяти. Так что, получив четверку, сел обратно. А потом опять труды – и опять продолжение изучения фрезерных работ…
– Эх, каникулы скоро! – выходя со школы после уроков, довольно усмехнулся Петька.
– Ага, - согласился Семка. – Ты там тырчок свой приготовил уже?
– Не, - махнул рукой Петька. – Успеется еще… Тут вон снег еще лежит… В сарай все равно не влезешь.
– А ты свой не вытаскивал еще? – обратился уже к Михаилу Семка.
– Чего? – не понял он.
– Так мопед же!
«Твою ж дивизию!» - мысленно выругался Михаил. Как он мог забыть-то? Ведь и в той реальности батя ему в десятом классе мопед купил – уже поздней осенью, правда. Так что он на нем в 65-м уже и не ездил, так он и простоял до весны, когда все более-менее растаяло. Эх, а ведь самый настоящий мопед был, двухскоростной, предмет зависти пацанов! На нем он тогда и с Ленкой катался тоже, на речку гонял, к родственникам в деревню… На нем же и в студенческие годы катался вовсю. Но это было тогда, в настоящем детстве… Сейчас же мопед этот казался ему чем-то мелким и неинтересным. Вот была бы машина… Но нет, ее у него не было ни в той, ни в этой реальности, хотя и водить научился.
– Нет еще, - ответил Михаил.
– Что, прикатишь в школу на нем?
– Посмотрим, - пожал плечами Михаил.
В прошлой реальности он и впрямь прикатил на мопеде в школу, где сначала собралась целая толпа поглазеть на него. Он-то у них в школе оказался одним из первых, у кого был «настоящий мопед», а не «тырчок»! Не самым первым, но почти… А потом какой-то так и не установленный (а потому и не получивший в морду) «шутник» снял с карбюратора шланг и открыл бензокран – и мопед пришлось, яростно матерясь, катить до дома. Ну ничего, если уж он решит и в этом мире на мопеде прикатить, то выследит урода – и тогда ему точно с фингалом ходить!
Эх, как все же он оторвался от этого времени… И порой Михаилу становилось грустно. Даже вернувшись в детство, детство уже не вернуть. Конечно, какое-то влияние молодое тело оказывать будет неизбежно, но в основе-то все равно остается взрослое сознание! Ему уже мало интересно то, что интересно пацану. Ему уже не интересны ни стройки, ни залезть куда-нибудь на завод или соорудить какую-нибудь стреляюще-взрывающуюся штуковину… Ему уже не нужны те же мопеды или пацанские развлечения в стиле «подраться» или «поиграть в войнушку». Хотя не, «войнушка» - это для старшеклассника уже «несолидно», но все остальное еще сохранялось. Футбол «улица на улицу»? Тоже уже не интересно… В кино сбегать? Тоже давно не интересно – последний раз там еще студентом был… На гитаре побренчать? Ни ему самому, ни его ближайшим товарищам это никогда не интересно было, хотя и были такие даже у них в классе… Разве что в тир сходить – вот тут и Михаил и сейчас не прочь был бы! Пожалуй, это оставалось одним из немногих еще интересных во взрослом возрасте «пацанских» развлечений. Кстати, Семка так и вовсе в техникуме потом снайпером стал считаться, в «Орленке» участвовал…
А в остальном… Нет, перерос он детство. Перерос… И никуда уж от этого не деться. Остается лишь принять как факт и продолжать жить дальше. Как бы уж теперь эта его новая жизнь не сложилась.
Дойдя до дома, Михаил уже привычно растопил печку с плитой, поставил разогреваться картофельный с фрикадельками суп, а сам тем временем пошел на улицу кормить скотину – где и застал возвращение сестры из техникума.
– Привет, Маш!
– Ну привет, коль не шутишь, - глядя на только что вылезшего из превращенного в сарай старого дома, ответила сестра.
Как обычно с авоськой с хлебом – «кирпичом» серого и батоном. Если до прошлого года за хлебом обычно ходил Михаил после школы, то с тех пор, как Машка пошла в техникум, этот распорядок поменялся. Иногда, кстати, Машка и вовсе несколько задерживалась, покупая что-нибудь нужное дома в центральных магазинах города. В этом мире все было точно также, как и в «настоящем» детстве Михаила…
– Сейчас пожрем – и я в библиотеку сбегаю, - сказал Михаил, когда они зашли домой, разделись и умылись.
Честно говоря, не понимал никогда Михаил тех людей, кто с грязными лапами и мордами за стол лезет… У них в семье всегда была привычка к чистоте – так что никому и в голову не приходило лезть за стол с немытыми руками, ходить по комнате в уличной обуви или лезть на постель в верхней одежде. В детстве за такое мигом можно было получить подзатыльник от бати или пародийное «хрюканье» от мамы – что было как бы даже не обиднее. Ну а в более взрослом возрасте никому в их семье такое и в голову уже не приходило… Оно давно делалось автоматически.
– Фантастику что ли свою любимую хочешь глянуть? – усмехнулась сестра. – Как по мне – шли бы эти болтуны на завод, на станке ручки крутить…
В отличие от Михаила, Машка никогда фантастикой не интересовалась… Она, следом за родителями, считала этот жанр слишком легкомысленным и несерьезным. Надо не мечтать о чем-то там далеком, а работать, строить то самое светлое будущее! А болтовня всякая – она лишь отвлекает от дела строительства коммунизма…
– Нет, - отрицательно помотал головой Михаил. – По истории кое-что…
– Чего? – на этот раз от удивления у Машки чуть челюсть не отвисла. – Когда это ты стал историей интересоваться?
– Ну так у нас же комсомольское собрание скоро, - нашел способ отбрехаться Михаил. – Вот надо кое-что глянуть…
– А… - протянула Машка. – Тогда понятно.
Сразу после обеда Михаил собрался и пошел в библиотеку, где, поздоровавшись с библиотекаршей, с ходу погрузился в изучение исторической информации об этом мире – и начал с окончания войны – в отличие от его мира, День Победы здесь был 12 мая 1945 года, а 5 сентября был День Победы над Японией – хотя, как и в его мире, мирного договора с ней не было. Более того, в этом мире не было и Московской декларации – так что никаких дипломатических или торговых отношений с японцами не было, а СССР и Япония формально до сих пор считались находящимися в состоянии войны. Более того, в одной из газетных статей даже упоминалось о том, что «японские империалисты», заключив сепаратный мирный договор со странами нынешнего НАТО, до сих пор не смирились со своим поражением от Советского Союза и желают при поддержке американцев взять реванш и захватить Курильские острова. Там же было упомянуто и об участии «японских наемников» в последнем этапе Корейской войны. Которая, как вскоре выяснил Михаил, затянулась тут аж до 1956 года, но закончилась победой КНДР – хотя и были сильные сомнения в том, что там к тому моменту хоть что-то осталось…