Чтение онлайн

Так что вскоре разговор перешел в конструктивное русло. Начали обсуждать конкретные меры по борьбе с подступающим катаклизмом. Расчистка железных дорог? Значит, нужно больше специальных путевых машин! Соответствующим ведомствам в недельный срок составить техническое задание на их разработку и производство! Эвакуация населения и промышленности из районов Крайнего Севера и Сибири? Разработать планы! Срок исполнения – лето 1967 года. За это время как раз станет окончательно понятно на счет климата… Уборка снега? Значит, надо больше тракторов! И специальной снегоуборочной техники. И шин – в Воронеже выпустили первую партию зимней резины на основе не пошедших в серию разработок конца 50-х. Передать производство на другие заводы. В конце концов, с зимней резиной оно и впрямь неплохая идея – если что, уйдет военным и на Север. А еще надо двигатели, много двигателей! Так что все моторостроительные заводы – на работу в три смены! И передать производство на те заводы, где есть соответствующее оборудование. Составить список предприятий. Подготовить перечень необходимого оборудования и оснастки. Найти, на каких заводах разместить заказ на их изготовление. Авиация? Пожалуй, тут все верно… Во что превращаются двигатели после короткого полета – уже известно. Если после каждого полета менять мотор – запчастей не напасешься. Потому консервация производства самолетов логична. Даже если в следующем году и настанет потепление. Так что многие решения были приняты достаточно быстро… Тем более, что многие из них пока еще можно легко и быстро отменить.

Больше всего споров вызвало два решения… Первое – массовое строительство теплиц. Да, разработать проект стандартной модульной теплицы – это правильно. Можно сказать, по-советски – сварил все, что нужно, на заводе металлоконструкций, привез на место и за несколько дней собрал. Так и надо делать! Но строительство тысяч телиц по всему Союзу? Это ж сколько стекла, металла, бетона уйдет! А ведь теплицы – это еще и отопление, освещение! Громадные электрические мощности, топливо… а вдруг оно не понадобится? Куда их столько девать? Огурцы с помидорами зимой выращивать? И куда их столько денешь? И тут дискуссия развернулась нешуточная – предлагали сократить объемы строительства… Ну хоть раз в десять! Уж для такого количества теплиц всегда найдется предназначение… Но в итоге все же сошлись на прежней цифре – хотя многие выглядели недовольными. Ведь строить эти теплицы – это отнять фонды у других, не менее важных на первый взгляд проектов! Второе же решение… Строительство «домов эвакуационного типа» для временного размещения, сроком на 15-25 лет, людей, оставшихся без собственного жилья в результате последствий катастрофы и предстоящей эвакуации. Дескать, как люди будут смотреть на эти бетонные коробки?! Это ж, дескать, будет прямым подрывом доверия населения к политике партии и советского правительства! Своими руками сработают на руку антисоветским элементам! Однако в конечном счете было принято и это решение.

На фоне всего этого как-то фоном прошло даже решение об освоении в сельскохозяйственном плане полупустынь Средней Азии. Совсем недавно нечто похожее было на Целине – сначала военные строили дороги, МТС, зернохранилища и другие нужные объекты, ставили быстровозводимые «финские домики» для жителей и высаживали лесополосы, а на следующий год на места присылали людей и создавали колхозы. Что ж – теперь надо повторить этот опыт и в Средней Азии… Только более срочно, но опыт подобный есть – так что справимся! Да, еще надо, конечно, усилить борьбу с националистическими элементами – а то как бы массовая эвакуация на юг русского населения не привела к обострению проблемы.

Лишь после того, как все решения были приняты, министры принялись за обсуждение текста предстоящего обращения к народу о введении «Особого Положения» в стране… Предстояло, с одной стороны, разъяснить людям, что и как происходит и убедить всех в правильности предпринимаемых партией и советским правительством мер, а с другой… Не допустить паникерских настроений.

«А ведь пару дней назад мне в секретариате показывали пару писем от какого-то студента, где он описал практически то же самое, что просчитали товарищи Гирс и Александров, - уже возвращаясь домой после совещания, вдруг подумал товарищ Пономаренко. – Даже предложил примерно то же самое, что сегодня решили! Подумать только… Надо будет сказать товарищу Шелепину, пусть поподробнее о нем разузнает». Кто-то другой на его месте, наверное, сейчас подумал о том, что этот пацан ясновидящий или какой-нибудь предсказатель. Однако Пантелеймон Кондратьевич был атеистом, потому мысли его были в совсем ином направлении. Что, похоже, этот студент – гений! Сумевший по обрывочным сведениям из официальных публикаций просчитать то же самое, для чего Академии Наук СССР понадобился огромный объем информации, современные электронно-вычислительные машины и коллектив из лучших ученых СССР… И время. Почти три месяца с момента извержения!

«Товарищи! В связи с произошедшим сверхмощным извержением и резкой активизацией тектонических процессов на планете ожидается долговременное сильное похолодание. В связи с этим советским правительством и коммунистической партией разработан план первоочередных мероприятий по организации жизни и обеспечению населением продовольствием и товарами народного потребления в сложившихся условиях». Так начиналось обращение товарища Пономаренко, в котором было объявлено о наступившем катаклизме. И эти слова намертво отложились в памяти каждого советского человека, будь он стар или млад… Дальше генсек еще много говорил о том, какие именно запланированы мероприятия, что будут делать. Про теплицы, про первоочередную задачу обеспечить транспортную связанность страны, про теплые стоянки для техники, работу заводов в новых условиях и много что еще. Объявил о введении на всей территории страны «Особого положения». Но именно эти первые слова навечно отложились в памяти тех, кто застал это время и был уже в более-менее сознательном возрасте. «Ожидается долговременное сильное похолодание»… Позднее это время назовут «Долгой Зимой», и пережившие ее будут вспомнить эти годы с содроганием, но пока этого не было.

Тем не менее, восприняли обращение Генерального Секретаря и Председателя Совета Министров люди сильно по-разному. На кого-то новость о предстоящих трудностях подействовала подавляюще, мгновенно разрушив все былые надежды и посеяв в разуме страх перед будущим… В последующие недели немало людей оказалось в психиатрических больницах или обратились к психиатрам, было отмечено большое количество самоубийств и попыток покончить с собой. Кого-то хоть какая-то определенность скорее успокоила – да, предстоят трудные времена. Но партия и правительство все понимают и знают, что надо делать. Так что все будет хорошо! Но большинство восприняло новость с мрачной решимостью… Похолодание? Хорошо, будем готовиться! Да, придется трудно – но мы выстоим, победим! Мы же ведь советские люди, не буржуи какие?

Катя относилась именно к последним… Да, она верила в то, что все закончится хорошо, что Советский Союз выстоит! Но она помнила и рассказы родителей про годы войны… Тяжело тогда пришлось! И пусть сейчас никто их не бомбит, но как там сказал товарищ Пономаренко? «Мы вступаем в войну с силами самой природы – и обязаны победить в этой битве»? И потому сейчас девушке было страшно… Только это был не тот страх, что заставляет людей замереть в испуге, все бросить и жалеть бедных-несчастных себя любимых. А тот, что помогает собраться и действовать, бороться. Катя никогда не привыкла сдаваться – не сдастся и сейчас…

После завтрака она как обычно отправилась работать – убирали снег в центре столицы, а потом уже привычно на вечерний в МГУ. Где неожиданно заявили, что этот семестр будет для пятого курса последним. Причем, учатся только до конца ноября, в декабре же сдают все зачеты с экзаменами, и в январе отправляются работать по распределению. Последний семестр отучатся на заочном, защита дипломной тоже будет следующим летом или даже осенью, как получится.

– А сейчас, - продолжил декан, - все возвращаетесь на дневной, нам надо за месяц выучить программу почти двух. Работать и так найдется кому, а вы – уже почти готовые специалисты.

– А куда распределят? – поинтересовалась Катя.

– Список доступных для распределения предприятий будет готов в ближайшие недели. У отличников будет право первого выбора, остальным придется выбирать из оставшегося.

Что ж… Она как раз отличница – так что выбор будет достаточно большой. И потому Катя уже решила, что выберет такое место, где она с ее знаниями и способностями сможет принести максимум пользы стране в сложившейся ситуации. Как ни крути, но сейчас и впрямь главное не личное, а «жила бы страна родная»…

***

«А ведь, похоже, он и впрямь гений!» - подумал, дочитав отчеты, товарищ Шелепин. Не каждый день его сам ПредСовМина просит собрать подробное досье на какого-то студента из провинциального университета, но сейчас и впрямь было из-за чего. Ведь его прогноз относительно предстоящего похолодания в целом был очень похож на предоставленный Академией Наук. Да, он не был таким подробным и дательным, с указанием точных цифр, сроков и много чего другого. Но откуда бы ему было взять информацию и вычислительные мощности для проведения количественного анализа? А вот качественно – тут сходство выводов бросалось в глаза сразу…

Что ж… Составить такой анализ по доступному всем желающим минимуму информации – этот Солнцем Михаил Васильевич, похоже, и впрямь надо быть гением. В этом он был полностью согласен с товарищем Пономаренко. И, пожалуй, собранная информация подтверждала эти выводы. По словам учителей, в старших классах он уже изучал программу университетского курса и знал ее неплохо. Физику с математикой так уж точно… Политическая грамотность тоже на высоте, хорошо понимает суть происходящих исторических процессов. Впрочем, по словам учителей он вообще словно резко повзрослел за последний год, стал рассуждать как уже взрослый человек – многие даже удивлялись таким переменам. Что еще? В какой-то мере товарища Шелепина удивило, что такой человек не состоял ни в каких кружках или клубах – но, похоже, оно ему было попросту не сильно интересно: он сам находил себе интересы. Участвует в комсомольской работе – хотя и не лезет на первые роли, но честно выполняет полученные поручения.