Чтение онлайн

Он принялся мять ее грудь, все больше возбуждаясь, потом потянулся, чтобы спустить штаны.

— Стой, я хочу не так... — неожиданно ласково и томно произнесла Камира.

— Что? — рука Горда остановилась, и он в полнейшем недоумении уставился на нее.

— Я хочу не так, и ты тоже... — продолжила она, томно глядя на него из-под опущенных ресниц, облизала губы. Мягко перехватила руку уборщика и провела ею по своей груди снизу-вверх, задевая соски, одновременно выпустила вздох, похожий на стон.

Такого удивления в лице Горда она еще не видела... А в следующий миг он часто задышал и кинулся на нее, явно возбудившись так, что вот вот спустит на пол.

— Стой, — вновь ласково прошептала Камира, чуть отстранила его рукой - от удивления он не сопротивлялся. Внутренне сжимаясь от отвращения, приподняла его рубаху, заскользила ладонями по животу, спускаясь к его восставшему орудию, погладила яички, поперебирала их, провела пальцами по вонючему стволу, мягко сжала его, одновременно учащая свое дыхание.

Горд завис над ней, тяжело дыша. Камира надавила на его грудь, заставила перевернуться, и вновь морщась от отвращения, заключила его ствол в рот. Буквально спустя минуту непривычной ему ласки Горд с рычанием кончил, обильно извергаясь Камире в рот. Потом долго в немом изумлении смотрел на нее.

— Теперь ты сделай мне приятно, — сказала Камира, снова взяла его за руку и провела ею по своему животу, спуская вниз. Горд ответил с энтузиазмом. Когда женщина перед ним стонала, кричала его имя и изгибалась навстречу его пальцам, он возбудился снова, и вскоре опять взял ее. На этот раз Камира тщательно изображала ответное влечение.

Впрочем, да, похоже, ей удалось научить этого мужлана, как руками сделать ей приятно, один грязный быстрый оргазм у нее был.

Когда все закончилось, Горд долго лежал рядом и странно смотрел на нее.

— Ты это нарочно, чего ты хочешь? — спросил он.

— Да, нарочно, — доброжелательно улыбнулась ему Камира. — Я люблю секс. И раз я твоя жена, хочу получать удовольствие от секса с тобой. Ты ведь... очень хорош в этом деле.. Такой сильный, у тебя такой мощный меч страсти.. Ты можешь делать мне очень хорошо. И это приятнее, чем иметь бревно, согласись.

Горд долго смотрел на нее, потом кивнул.

— Кажется, ты не врёшь. Ты развратная, это все знают.

— Даа...- потянувшись, как дикая кошка, ответила Камира и искоса поглядела на него: — Хочешь, чтоб у нас всегда было так?

Горд кивнул.

— Тогда натаскай воды и дай мне помыться. И я могу... помыть тебя, тебе понравится.

— Тогда ты меня убьёшь! Я не дурак!

— Да нет же, милый, — улыбнулась Камира. — Я тоже не дура. Если я убью тебя, то меня сразу казнят. А я хочу жить, и жить хорошо. Раз я твоя жена, надо, чтоб мне было хорошо с тобой.

А про себя она подумала, что убьет его, но только потом...

— Ладно, женщина! — неожиданно быстро согласился Горд.

В этот же вечер Камира смогла помыться, переодеться в чистое платье. Конечно, ей пришлось помыть и своего муженька, как обещала, но это была необходимая жертва...

С тех пор Горд приковывал ее за ногу только, когда уходил на работу. А спустя еще несколько дней вообще перестал это делать.

Глава 22

Время после того, как племя перешло к реке, запомнилось Алире, как самое счастливое.

Здесь было красиво, широкая Берелла, что протекала через весь континент, неспешно несла свои воды к морю. По берегам раскинулись пышные луга, весной они затоплялись, влага впитывалась в почву, и это позволяло району вокруг реки оставаться благодатным и полным жизни, в отличие от других, выжженных солнцем, частей степи. Кое-где на берегах даже росли небольшие рощи, тенистые и душистые.

Между Алирой и Гором теперь царило полное согласие. Он учил ее языку степняков, учил скакать на лошади, катал по реке на лодке - оказывается даже они были у кочевников. А их вечера и ночи были полны разговоров по душам и глубокой нежной страсти.

Лишь одно омрачало эту идиллию - оба знали, что вскоре Гору нужно будет улететь на несколько дней. И оба опасались этого. Алира боялась так и не изловленного Бэрда и других неведомых опасностей. Да и просто оставаться без Гора среди степняков казалось страшным, несмотря на нынешнее ее высокое положение. Гор же опасался за нее. Но все также считал, что отправиться в Золотой город с ним, означает добровольно отдаться в руки жаждущих адори драконов.

А еще... Алира знала, что каждый дракон проходит Испытание, что ничего страшного там не должно случиться. Но... что творится на Испытании было тайной, покрытой мраком. Молодые драконы понятия не имели о предстоящем. А прошедшие Испытание - были связаны нерушимой клятвой молчания.

Об этом Алире рассказал любимый, и порой ей становилось тревожно. Вдруг на этот раз, когда Испытание будет проходить Гор, случится нечто непредвиденное?!

Вдруг что-то случится с ним!

Алире виделось, что какие-то другие, злые драконы запирают его в подземелье и годами держат на хлебе и воде. Или он пытается пройти по веревочке над бездной, полной огня, и срывается в нее...

Гор смеялся, если она рассказывала о своих опасениях, обнимал ее и заверял, что ничего подобного никогда не было. И ни один дракон еще не провалил Испытание.

Вернее, провалить его было можно. Но со второго, тем более - с третьего раза - его проходили все! Гор же и без крыльев считался талантливым, сильным и умным драконом. Все были уверены, что уж он-то точно справится с первого раза.

Время шло, и роковой момент приближался. Алира заметила, что Гор все чаще поглядывает на небо, не летит ли его брат.

И брат действительно прилетел.

В вечер перед назначенным днем.

В закантных лучах вдруг пронеслась бордовая тень, начала приближаться... Вскоре раздались восторженные крики кочевников - совсем, как тринадцать дней назад...

Алире показалось, что время сделало круг.

Сердце ее громко забилось.

— Уйди в шатёр, — коротко сказал Гор, быстро став жестким и собранным. — Я хорошо замаскировал твою сущность. Но не стоит попадаться ему на глаза. Я встречу брата и приду к тебе ночью, — мягче закончил он.

Алира мимолетно ободряюще сжала его ладонь и с тревогой, бьющейся в горле, ушла в шатёр.

***

Да, Гастор не выдержал. Эти тринадцать дней он провел, как на иголках. Даже работать ему было сложно.