Чтение онлайн

– И ведь вы понимаете, – говорила она двум моим коллегам, Маше и Лене, девушкам чуть старше меня, но куда красивее и интереснее, – эта серая мышка Алиска к Петровичу клинья подбивает. Я вчера видела – он к нам вошел, а она встала так к нему спиной, задницу свою костлявую отклячила, а потом как махнет головой – так, чтоб ее крысиный хвостик его по носу ударил. Заигрывает…

– Да-да, я тоже видела! – подтвердила Лена, большая любительница сплетен.

– Казалось бы – куда ей! Ведь ни внешности, ни мозга, – с упоением продолжила Марина Сергеевна. – Одеваться не умеет, может, даже подмышки не бреет. И такая наглость! Все не успокоится никак…

Я почти перестала слушать, невольные злые слезы выступили на глазах, сердце свело болью обиды. Какая несправедливость! Да мне никогда в жизни не пришло бы в голову заигрывать с нашим начальником Андреем Петровичем, эффектным тридцатилетним мужчиной, нередко заглядывавшим в бухгалтерию по делу. И чтобы поглядеть на смазливую Ленку.

Конечно, он мне нравился, но я бы не отважилась поднять на него глаза. Напротив, стоило ему появиться, как я старательно отворачивалась, пряча зардевшиеся щеки. Марина права – куда мне… Да и всем известно, что Петрович неровно дышит к Ленке.

– Да уж… – вклинился голос Маши. – А главное, подлость какая! Ведь знает же, что ему Ленка нравится. Кстати, он приглашал тебя куда? – подружка явно обращалась к Лене.

Что та ответила, я не слышала. Сделала шаг назад и прислонилась к стене. Вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Рабочий день подходил к концу. От меня требуется одно – скрыть слезы, отдать Марине бумаги, и можно будет пойти домой. И до завтра я свободна от яда своих змей-коллег.

А в глубине души хотелось схватить вещи, кинуть на ходу, что я увольняюсь, и убежать в неизвестность. Но куда я пойду работать? Идти-то некуда, кому я нужна со своим убогим опытом работы и полным отсутствием умения произвести впечатление.

Я вытерла слезы, подышала и вошла в клетку с тиграми. То есть со змеями. То есть в серпентарий.

Видимо, бухгалтерши все же испытали некоторое смущение при виде меня – понимали, что я вернулась слишком быстро и могла услышать их разговор.

Надеясь, что мое лицо ничего не выражает, я положила перед Мариной папку с бумагами и, сжимая губы, чтобы снова не заплакать, направилась к своему столу. Просто забрать вещи и пойти домой… Алиса, ты сможешь. Ты сможешь, Алиса. Тебе нет дела до этих поганых змей, говорила я себе.

Но не тут-то было!

– Алисочка, может, чайку хочешь? – приторным голосом спросила Марина Сергеевна. – Мы с девочками тебя попросить хотели… Ну ты понимаешь, скоро конец года, нельзя расслабляться. В прошлый раз Маша оставалась. Сегодня ты уж останься, доделай отчет, пожалуйста.

Я снова выдохнула-вдохнула, и от злости воздух застрял во мне. Хотелось в ярости запустить чем-нибудь в Марину, а «девочкам» повыдергать их крашеные кудри. Только вместо этого губы сами по себе произнесли:

– Конечно, Марина Сергеевна. Останусь и доделаю…

На самом деле в прошлый раз оставалась тоже я. А Маша задержалась на работе лишь однажды, месяца три назад, просто это слишком хорошо запомнилось начальнице, и теперь она вечно ставила Машу мне в пример.

– Вот и умничка. – Марина Сергеевна неприятно-сладко улыбнулась и первой засобиралась домой.

Вскоре Марины с ее подопечными и след простыл. А я, отодвинув подальше клавиатуру, уткнулась лицом в руки и заплакала.

Ну сколько можно! Ну почему я такая размазня! Могла бы по крайней мере напомнить Марине, кто и когда оставался подольше на работе. Могла бы ворваться в кабинет посреди их сплетен и высказать все, что думаю о них. Или сыграть «холодную королеву» и одарить их красивым презрением – как благородные женщины в фильмах.

Но куда мне! Я только и могу, что завязывать волосы в крысиный хвостик да плакать в одиночестве.

А когда я начала успокаиваться, мне мечталось, что сейчас в кабинет войдет Петрович, увидит мои слезы, обнимет меня, погладит по голове и… признается в любви. А потом увезет меня на своей черной машине, марку которой я не знала, потому что в машинах не разбиралась. Вот тогда серая мышь утерла бы нос остальным бухгалтершам!

И Петрович любил бы меня всю жизнь… Носил бы на руках. У нас было бы трое детей, два мальчика и девочка. Он стал бы крупным начальником, и мы безбедно жили бы в большом особняке. А я занималась бы любимым делом – рисовала фантастические картинки и… конечно, нашла бы способ продавать их за бешеные деньги. И да, разумеется, я стала бы красавицей! Как-то так, сама по себе, без всяких усилий из серой мышки превратилась бы в прекрасную принцессу…

Петрович, конечно, не пришел, а мне пришлось доделать все, что оставила Марина. Домой я собиралась усталая, какая-то опустошенная. Машинально надела легкую курточку, машинально взяла сумочку, нацепила наушники.

Домой я шла через осенний парк. Было холодно и промозгло, на дорожках растекались лужи, еще не успевшие впитаться после недавнего сильного дождя. Я куталась в куртку, прижимала к себе сумочку, а в ушах звучала до боли привычная музыка. Она должна была вызвать во мне боевой дух и смирить с почти невыносимой действительностью: «Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть…» – пел Виктор Цой, которого очень любила моя покойная мама.

Я усмехнулась. Мне хоть что в уши пой – сильной женщины из меня не получится. А значит, согласно мнению Цоя, мое существование бесцельно и бессмысленно.

И тут что-то блеснуло неподалеку. Я встала как вкопанная, пока не поняла, что это. Вернее – кто…

Показалось, что я попала в фантастический фильм. Прямо в луже на корточках, подперев голову рукой, сидел обнаженный мускулистый мужчина. Как Терминатор в одноименном фильме при своем первом появлении. Единственным отличием были длинные светлые волосы, гладким водопадом струящиеся по его плечам и спине до самого пояса.

Сердце бухнуло, подскочило и судорожно забилось в горле. Первым порывом было броситься бежать подальше от странного голого мужика. Но в этот миг темные тучи, скрывавшие осеннее небо, вдруг разошлись, и яркий лунный свет залил мускулистую спину, заиграл на золотистых волосах, и я замерла – теперь уже пораженная красотой странного существа. Я не видела его лица, но как завороженная смотрела на крепкие, словно высеченные из камня, тугие мускулы, на необычно длинные волосы. Мне показалось, что статуя это и есть. Мужчина был совершенно неподвижен.

А потом в голове мелькнуло, что этому психу может быть плохо. Возможно, он вообще труп, окоченевший в такой необычной позе. И я сделала робкий шаг к нему. Вот ведь! Серая мышка нашла труп. Придется вызывать полицию, «скорую», меня будут допрашивать. Но колотящееся сердце приказывало выполнить гражданский долг. Тем более вдруг он еще жив, а я могла помочь ему и не помогла.

Выдохнула, как совсем недавно перед дверью бухгалтерии, и решительно подошла к незнакомцу. Мысленно попрощалась со своей серой промозглой жизнью – на случай, если это маньяк-убийца, который прикидывается трупом Терминатора и нападает на доверчивых людей.