Чтение онлайн

Внешность грабителя (и убийцы по совместительству) тоже осталась для меня загадкой. Погибший полицейский смог поделиться со мной только одной короткой вспышкой своего воспоминания — темный силуэт, стоящий напротив окна, быстрым движением достает пистолет, направляет на него, а потом окружающий мир заволакивает пелена тьмы и мрака.

Та сноровка, с которой неизвестный извлекает оружие и стреляет недрогнувшей рукой, явно выдает в нем бывалого стрелка. Ни я, ни мои марионетки так бы не смогли. Хоть это и не выглядит особенно сложным, но даже мне понятно, что движение это у него доведено чуть ли не до автоматизма. А это еще один довод в пользу того, что это не какой-то там простой домушник.

Итак, подытожим. В мою съемную квартиру пытался пробраться вооруженный неизвестный, который обращается с пистолетом как заправский ковбой, но был застигнут врасплох некстати нагрянувшим полицейским. Совпадение ли, что ко мне хотел проникнуть вполне умелый стрелок? Нет, не верю. Но пока не понимаю, кто за этим может стоять. Точно не Хан, поскольку он сильнее остальных замотивирован в том, чтобы я остался живым и выступил на «Бойне». Тогда кто? Другие конкуренты? Цыпин же меня нашел, могли отыскать и другие. Особенно, если сволочь Вуянович их тоже обошел крестным ходом. Возможно, но сомнительно. Широкие правила «Бойни», конечно, только поощряют спонтанные схватки между победителями основных встреч, и там, нередко, ставки делаются не менее жирные. Но ведь это все происходит потом. Прямо сейчас ведь неизвестно, кто и с кем будет биться, и будет ли вообще, потому что право отказа есть у всех сторон. Так что для остальных я, вроде как, и не угроза вовсе. Или я что-то еще не знаю о планах Хана на мой счет? Или этот киллер-взломщик вовсе не связан ни с Золотой Десяткой, ни с «Бойней?» Но тогда с кем?

Господи, как же мало у меня информации… гадать на кофейной гуще я могу хоть до самого утра, но даже не приблизиться к разгадке. А могу десять раз пройти мимо нее, но отбросить в сторону, и не узнать об этом.

Тьфу ты! Голова аж разболелась. Попробую лучше прибраться здесь в квартире, хоть кровь с пола смою, а то засохнет, вообще не ототрешь ее.

Естественно, сам за тряпки я не взялся, а поручил это неблагодарное дело покойнику. Кровь его, значит, и убрать за собой должен он. Заодно понаблюдаю со стороны, может, он все-таки расходится, да перестанет походить на паралитика.

Но нет, чуда упорно не происходило. Движения поднятого трупа оставались все такими же дерганными, судороги по-прежнему прокатывались по его телу, а во взгляде все так же сквозило мертвенное безразличие и пустота, словно ты смотришь в глаза дохлой рыбы.

Он неуверенно елозил по дешевому ламинату моей старой олимпийкой, которая все еще валялась вонючей тряпкой в ванной, размазывая загустевшую темную кровь. Неестественно напряженные кисти рук неумело комкали ткань и с большим трудом терли пол, больше размазывая, чем вытирая красные разводы. Пару раз покойник терял равновесие и шлепался на пол, и наблюдать за ним, было почти физически больно, словно за потугами инвалида. Я уже было решил призвать ему в помощь еще одного-двух мертвых товарищей, чтобы помочь здесь прибраться, когда вдруг марионетки сообщили мне о том, что где-то в округе зазвучали завывания сирен.

Сердце сжало предчувствие, что это явились по мою душу. Почему-то сомнений в том, что это именно полиция, а не какая-нибудь из других экстренных служб, у меня не было ни секунды. Даже представил картину, как сюда вламывается наряд, а я тут сижу с их застреленным коллегой… еще и орудие убийства тут же.

Внезапно детали мозаики удивительно точно подошли друг к другу, и пришло осознание, что все это подстава. Очень вероятно, что спонтанная, но, тем не менее, достаточно эффективная. Мое возвращение явно не осталось незамеченным, и как только я нарисовался в поле зрения неизвестного наблюдателя, тут же был вызван наряд. И если б не мой дар, о котором неизвестно ни одной живой душе, то попал бы я сейчас, как кур в ощип. Доказать следователям и судьям, что я не верблюд было бы просто невозможно. И это кто-то сымпровизировал, судя по всему, прямо на ходу… охренеть, блин!

Вскоре, как окончательное подтверждение моим мыслям, от дежурящих в автомобиле перед подъездом мертвецов пришли образы влетевшей на полном ходу патрульной машина с включенными проблесковыми маячками. Еще до полной ее остановки, двери авто распахнулись, и на землю спрыгнула троица рослых росгвардейцев в бронежилетах, касках и какими-то короткими автоматами наперевес. Один из мертвецов опознал в них пистолеты-пулеметы «Кедр», именно эта модификация была ему неизвестна.

Через считанные секунды по лестнице загрохотали тяжелые подошвы берцов, от которых содрогались стены, потом хлопнула дверь в секцию. А еще через мгновение в дверь забухали пудовые удары, от которых несчастная аж задребезжала, содрогаясь в косяке.

— Откройте! Дежурный наряд!

Вот и приплыли…

Подойдя к двери, я попытался немного потянуть время, пока труп неуклюже шебуршился по квартире.

— Кто там?

— Росгвардия, открывайте!

— А по какому вопросу?

— Так, всё, выносим дверь нахер!

— Вы не имеете права! — Смешно, конечно, кричать такое через дверь вооруженному наряду, но ничего другого в голову не шло.

— Имеем, — донеслось из подъезда, — если существует угроза жизни и здоровью граждан!

— Так я один здесь, и со мной все в порядке!

— Так, хватит! — Я увидел в глазок, как впередистоящий отошел на полшага в сторону и кивнул своим напарникам или, скорее, подчиненным. — Ломайте косяк!

— Ладно-ладно, я открываю! Не нужно нервничать! — Повернув барашек замка, я сразу отскочил, потому что внутрь квартиры ввалилась вся ватага, быстро взяв меня на прицел. — Эй, эй, полегче, ребята! Что вообще случилось?

— Держи руки на виду! В квартире один? Оружие имеется?

Пока один держал меня на прицеле, остальные двое шустро обогнули меня, уходя вглубь квартиры. Один сунулся на кухню, а второй в комнату.

— Один, и без всякого оружия. — Скороговоркой выпалил я, старательно держа руки перед собой раскрытыми ладонями вверх, чтобы не дать даже малейшего шанса заподозрить меня в попытке сопротивления.

Но ни мой ответ, ни мирная поза не подействовал на служивого, он по-прежнему сверлил меня тяжелым взглядом, нацелив свой «Кедр» куда-то мне в грудь. Ощущения, должен сказать, не из приятных — видеть перед собой человека со стволом, ощущать исходящее от него напряжение и осознавать, что всего одним коротким движением пальца он готов пустить в тебя порцию свинца и отправить на божий суд. А я, в свете событий последнего месяца, вообще боюсь там оказаться. Так что я начал от беспокойства готовиться пустить в ход Силу, чтобы одним точным уколом в область сердца умертвить гвардейца раньше, чем он расстреляет меня. Я напрягся, выискивая в его эмоциональном фоне малейшие намеки.

— На кухне и в сортире никого! — Донеслось до нас из глубины квартиры.

— В комнате тоже! — Отозвался третий боец.

И только после этого короткого доклада росгвардеец опустил оружие в пол, но не спешил ставить его на предохранитель, хотя я и ощутил, что он достаточно расслабился.

Я оглянулся через плечо, бросая взгляд в комнату, и увидел, как сотрудник органов стоит прямо на половичке из туалета, которым мертвец успел прикрыть кровавые разводы на полу, пока я шел открывать дверь. Ходячий труп, помимо этого, на последних секундах успел еще распахнуть оконную створку, неуклюже забраться на подоконник и шагнуть вниз. Окна в комнате выходили на другую сторону дома, так что этот перформанс, слава богу, проходил не перед патрульной машиной.

Переломав себе обе ноги и таз, мертвец пришел совсем в некондиционное состояние, поэтому его быстро подобрала троица моих марионеток, чтобы помочь доковылять до стоящего неподалеку автомобиля. Заодно будет шанс понаблюдать за поведением мертвого, с которым у меня нет даже той неполноценной связи. Хотя, пожалуй, нового я ничего не увижу. Мои команды и приказы он перестал «слышать» уже в двух десятках метров от меня, но все еще оставался… кхм… ожившим. И никаких самостоятельных действий не предпринимал, безынициативно шевеля переломанными ногами на пути к машине. Об этом мне исправно сообщали мои «правильные» мертвецы.