Чтение онлайн

Недоумевая, почему он еще жив, и не понимая, что задумал медиум, Серб кое-как поднялся на ноги, и на подгибающихся коленях зашагал к двери. Путь до нее казался ему бесконечным, как дорога на эшафот, но все же недостаточно долгим, чтобы он мог успеть проститься с жизнью.

Внутри Вуянович с содроганием увидел своих работников, что были усажены в неподвижных позах у небольшого столика. Среди них был и заведующий точки, что заманил его в эту западню, и его помощники, и все остальные, включая простых мастеров. Следов повреждений или ранений ни на ком из них не было видно, но Петру стало очевидно, что они тоже мертвы. И убиты, скорее всего, тем же необъяснимым способом, что и Аббас, который на свое горе согласился побыть сегодня за водителя.

Но как?! Как это возможно? Он что их, взглядом жизни лишает? Ведь так не бывает! Это все откуда-то родом из сказок, но никак не из реальной жизни!

— Присаживайся, — прервал размышления Петра какой-то наигранно дружелюбный голос Секирина, — можешь выбрать себе любое место.

Четко осознавая, что сейчас он умрет, Серб, тем не менее, не смог противиться, и послушно упал на ближайшую табуретку, опасаясь, что дальше его подгибающиеся ноги просто не смогут унести. Поднять взгляд на Секирина и замерших позади него безмолвных людей было неимоверно страшно, но Петр все же из последних сил заставил взглянуть себя в глаза своему убийце. Взглянул и тут же пожалел, что осмелился оторвать взор от пола. В этом жутком взгляде не было ни капли сострадания или жалости. Не было ничего, что хотя бы отдаленно могло напомнить что-то человеческое. Только мрак и неотвратимость смерти, словно ты заглянул в темноту собственной могилы. Это был просто ужас в своем первозданном виде, какой не в силах внушить ни один человек, каким бы грозным он не был. Но Секирин как-то мог…

То что произошло дальше было просто каким-то настоящим сюрреализмом. Всего секунду назад не подававшие никаких признаков жизни подчиненные Вуяновича вдруг задергались, захрипели, и начали поднимать свои головы. От увиденной картины Сербу захотелось тонко завизжать, но он никак не мог заставить себя сделать вдох, потому что липкий страх сжал грудь своей безжалостной хваткой, выдавливая последние капли воздуха. Петр только лишь ошарашено глядел на то, как ожившие мертвецы рассаживаются за столом, берут в руки кружки, чашки, тарелки, занимают непринужденные позы и поворачиваются к нему, словно собираются послушать, что он им хочет сказать.

Если б Вуянович пережил этот день, то вероятнее всего обнаружил бы, что его волос, который был черным, как смоль, стал белее облаков в погожий день. Но не успел даже адреналин толком вскипятить кровь, как Петр почувствовал болезненный и тянущий укол в груди. Мир для него окунулся в непроглядную тьму, а сам Вуянович почувствовал, как падает в беспросветной бесконечности, не имея даже малейшей надежды на спасение. Это был конец, это была смерть…

Прошло всего мгновение, а с пола поднялось уже мертвое тело Серба и тут же дисциплинированно устроилось на выбранном им табурете. За его спиной к огромному баллону с пропаном подошел не менее мертвый Аббас и открутил вентиль до отказа.

В считаные секунды, под аккомпанемент громкого шипения пропускного клапана, газ заполнил всю комнату, и тогда один из бывших работников этой автомастерской достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.

Всего один поворот колесика, и вылетевшая искра воспламеняет находящийся в воздухе пропан, который с ревущим хлопком превращает окружающее пространство в огненную геенну, откуда нет ни малейшего шанса выбраться живым.

Идея инсценировать врыв газа во время всеобщего сбора работников мастерской и их босса больше не казалась мне такой уж удачной. Ей богу, лучше бы я их всех перестрелял и изобразил неудачную дележку общака, потому Сила, как оказалось, не терпит близости огненной стихии.

Как только раскаленный бутон взрыва коснулся оживленных мертвецов, я почувствовал, как наполняющая их тела Сила начала лихорадочно метаться, пытаясь найти выход и сбежать. Пришедший по ментальной связи многоголосый вой оглушил меня и заставил стиснуть виски руками, потому что я на полном серьезе испугался, будто моя голова сейчас взорвется.

Горящие зомби вскинулись, невзирая на мои попытки сохранить над ними контроль, и бестолково заметались по объятому пламенем помещению, оглашая комнату дикими нечеловеческими воплями слышимыми даже на улице.

Сперва я почувствовал, как стремительно иссыхает в их телах вложенная мною энергия. Да, именно иссыхает, как корка хлеба под лучами солнца, или даже скорее брошенная в костер толстая кожа. Движения покойников начинали замедляться, переставали быть скоординированными и теряли всякое видимое сходство с человеческими. И вскоре тела всех семерых рухнули на пол, не в силах пошевелить даже глазным яблоком.

Словно в арт-хаусной съемке я наблюдал параллельно из нескольких чужих сознаний, как беснующийся огонь пожирает все, до чего только может добраться, включая распластанные на полу бездыханные трупы, и только после этого распалась наша с ними ментальная связь, оставив мне в затылке на прощание сверлящую головную боль.

С трудом приходя в себя и разгоняя короткими движениями кровь в сведенном судорогой теле, я потянулся дрожащей рукой к очередной банке Колы. Прохладный лимонад скользнул приятной волной по горлу, угнездившись холодным комком в животе, и мне заметно полегчало.

Фух, мать-перемать, что это вообще было?!

Пытаясь проверить внезапно возникшую догадку, я принял зажигалку у одного из своих зомби, которые, нужно заметить, вполне спокойно перенесли все произошедшее в отличие от меня. Чиркнув колесиком, я стал рассматривать танцующий передо мной огонек. Никакого дискомфорта его близость мне не приносила, так что я попробовал поднести свободную руку ближе. Снова ничего. Провел ладонью над пламенем, и… никаких ощущений, кроме разве что горячего тепла, не почувствовал. Попытался водить над огнем помедленней, но добился только того, что обжег себе пару пальцев.

Странно, почему же тогда Сила в мертвецах так бурно прореагировала на пожар? Стоп… Сила. А если…

Я снова крутанул колесико и зажег огонь. Поднеся руку к зажигалке, я выпустил немного энергии, наблюдая, как от моей кисти начинает струиться легкий черный дымок.

Как только мрак добрался до яркого пламени, то он внезапно отдернулся, словно живой, и закрутился в хаотичном вихре, порождая цепную реакцию по всему моему телу.

Поспешно приглушив свой дар, я запер его внутри себя, не позволяя даже капле покинуть пределы моего тела. Фух, малюсенький огонечек, а меня всего аж передернуло. А что со мной произойдет, окажись я в эпицентре пожара? Блин, страшно представить, но, судя по всему, выть я буду громче, чем сожженные только что мертвецы.

Сегодняшний день оказался богат на открытия, и вот так я, не подозревая никакого подвоха, нежданно-негаданно, вдруг открыл ахиллесову пяту своего дара. Глупо, конечно, было надеяться, что у меня нет слабых мест, ведь они присутствуют в том или ином виде в любом явлении, но, верить все же хотелось в лучшее. По крайней мере, я могу искренне порадоваться, что обнаружил это именно сейчас, при нынешних обстоятельствах, а не тогда, когда от этого могла бы зависеть моя жизнь.

Мы уже далеко отъехали от безымянной автомастерской, находящейся где-то на южных задворках города, и я даже ни не секунду не задумался над тем, что за одни только минувшие сутки я совершенно буднично отправил на встречу с Сатаной почти два с половиной десятка человек. Нет, какая-то часть меня все еще протестовала, пытаясь объяснить мне насколько это все неправильно, но я едва ли ее слышал, поскольку мысли мои были заняты приближающейся «Бойней».

Скоро… совсем скоро я смогу жить своей обычной жизнью, без погонь, похищений, перестрелок и прочего дерьма. Разберусь с Ханом, и останется один только Сухов. Если этот старый лис не успокоится и продолжит пытаться сломать размеренность моей повседневности, то он отправится вслед за Штырём, Вагоном, Чижом, Боровом, Сербом, Цыпиным и десятками других, чьих имен я даже не удосужился узнать.

А сейчас нужно поспать… сегодняшний день оказался слишком богат на впечатления.