Чтение онлайн

Ведь осваивал бизнесмен подпольную, тогда еще только нарождавшуюся торговлю наркотиками.

Ту свою первую ошибку, которая привела к краху юношеских надежд из-за хитроумной игры биржевых дельцов, дон Луис сегодня вспоминает даже с ноткой какой-то легкой ностальгической грусти:

— Верно, мне умные люди говорили — не дано знать, где найдешь, а где потеряешь!

Конечно, по нему выходит, что пусть в юности и ошибся, но урок не пропал даром, пошел впрок:

— Отныне и навсегда он научился обличать зерна от плевел.

Заодно пристрастился держать нос по ветру. И это как выручало прежде, так и выручает до сих пор, когда имя новоявленного мистера Грасса обрело уважительную известность по всему миру.

Одним из первых в своем «банановом» государстве учуял молодой тогда кабальеро Дасса возможность поживы во встающем на ноги наркобизнесе. И весь свой предыдущий доход, полученный от грязных бандитских дел, он безошибочно, на этот раз, вложил именно в приобретение дешевых земель, в отдаленных от цивилизации горных районах лесной гилеи.

Тех самых ныне «золотых», где теперь, на его личных плантациях, окружающих комфортабельные поместья, вольготно произрастает кокаиновое сырье — листья кустарника коки.

Там же, в крайне труднодоступных для правительственных чиновников, местах, находится и еще одна гордость дона Луиса:

— Широкая сеть различных химических лабораторий!

В каждой из них, занимаются беспринципные ученики научного руководителя его корпорации доктора Лериха. На одних специалисты производят сырец — кокаиновую пасту, на других — делают из нее финишный продукт — героин.

Там же фасует готовый товар по фирменным упаковкам, специальный штат, благодаря которому этот «качественный» наркотик, ни с каким другим не спутает даже самый привередливый потребитель.

И всё же, главный взлет к нынешнему могуществу и тайной основы, и официального, находящегося на плаву, «айсберга» финансовой империи дона Луиса поджидал после очередной мировой войны.

Именно тогда, когда в гору полным ходом пошли, а теперь уже и укоренились окончательно, баснословные доходы от торговли наркотиками, началась фундаментальная закладка сегодняшней экономической базы его знаменитой корпорации «Грузовые перевозки Грасса».

Это имя дон Луис приобрел после того, как был вынужден, со страхом избегая давным-давно объявленного полицией ареста, бежать сюда в Штаты из родной Колумбии.

Правда и в трудное время, с довольным видом потирает ладони мистер Грасс, ни минуты не сидел он без дела:

— Всю свою энергию посвятил сооружению, что называется, «стиральной машины» для отмывания заработанных на коке денег.

Ею же, во многом, стала, как раз, та самая компания по строительству международного аэровокзального и транспортного комплекса Кривпорта, чья эксплуатация дает сегодня дону Луису легальную возможность иметь в своих руках неограниченную финансовую и политическую власть.

И кое-что еще:

— Право распоряжаться чужими жизнями.

…Дон Луис набрал код на замке секретера и сунул туда, в потайное отверстие, прочитанный номер «Колумбии Стар» со своим юношеским портретом.

В раскрывшемся зеве бронированного ящика он определил самое верное место столь неожиданным и плохим новостям, сам себе заявив, о принятом решении:

— Пусть паршивая газетенка полежит пока там, а после решим, что с этими острословами-журналистами делать!

Хозяин кабинета от ненависти к авторам публикации гневно скрипнул желтыми, прокуренными зубами:

— Может быть, голубчики, мы с вами, точно так, как с бестолковым инспектором Кордо поступим, а может…

Тягучий писк, подавшего сигнал электронного аппарата связи с секретарём, словно только и ждал, когда же босс закончит свои личные дела и примется за финансовые проблемы корпорации.

— Ну, кто там? — недовольно отозвался дон Луис.

— Мануэль Грилан.

Почти сразу за этим коротким сообщением последовало другое заявление, чуть ли не модельной красавицы, сидевшей в приёмной шефа.

Только уже более обстоятельное и пространное.

— Кабальеро утверждает, что пожаловал с очень важным делом, — доложила по микрофону секретарша. — Просит принять!

Не успев подобреть душой от чтения газеты, синьор Луис, тем не менее, не стал отгораживаться от всего мира за спиной своей симпатичной «привратницы» с ее грудным, чувственным голоском.

— Пусть войдет, — милостиво разрешил мистер Грасс. — Только для других меня сегодня нет, и не будет до самого вечера!

После этих слов дона Луиса, массивная, обитая мягкой кожей, дверь кабинета среагировала на распоряжения немедленно.

Легко распахнувшись, она бесшумно впустила в кабинет, первого за этот день, посетителя.

На пороге, прошмыгнув ужом, появилась фигура, словно бы копирующая дона Луиса в молодости. Знакомая хозяину офиса по только что виденной фотографии в газете — тот же лощеный пробор черной смоляной шевелюры, не менее щегольские, лихо закрученные усики.

И лишь модный, спортивного покроя, костюм разрушал иллюзию полного сходства, указывая на то, что нынешние франты все же внешне достаточно сильно отличаются от прежней «золотой молодежи».

Между тем, посетитель умел не только блистать модной внешностью, но и произносить не очень приятные фразы:

— Шеф, этот неудачник Колен, кажется, всерьез вляпался!

Нотки озабоченности в голосе посетителя повергли сеньора Грасса в состояние легкого веселья:

— Вот ведь горе горькое. Пусть его хоть громом разобьёт, одним дураком будет в мире меньше!

Рассмеялся.

Только быстро оборвал смех, поняв, что сказанное ему. Мануэлем, ещё далеко не все, о чем хотел проинформировать усатый хлыщ.

Ведь по таким пустякам соваться к нему еще никто не смел.

Потому помолчав, велел продолжить:

— Кто такой этот самый Колен? И что там у него произошло?

— Наш агент из самых, что есть, мелких, — ответил Грилан. — Прежде ничем не выделялся, а вот только что по нему кое-что особенное сержант Джерри Смитчел из полицейского управления сообщил.

При этой фамилии тоже понадобилось уточнение.

— Ну, тот еще, что у нас сидит уже полгода на «крючке», — сеньор Мануаль привычно и очень наглядно изобразил на пальцах процесс отсчета нескольких купюр из толстой пачки. — Получает по сотне-другой баксов каждую неделю за свою информацию.