Чтение онлайн

– Буду ждать, генерал.

Имперская военная база стала похожей на потревоженный муравейник, всюду носились солдаты регулярной армии и обслуживающий персонал, механики проверяли технику, каптенармусы выдавали оружие, офицеры гоняли выбранные для проведения операции части с полной выкладкой по самой жаре; одна за другой, сменяя друг друга, роты отправлялись в столовую. Форт-Ваймс жил.

– Как вам мое хозяйство?

– У вас тут все очень… аккуратно и мило, коммандер.

Сюзанна Иванова встала рядом, заложив руки за спину. При взгляде на работу отлаженного ею самой механизма нутро этой женщины переполнялось гордостью.

– Я уже давно ищу вас, митан.

– А я вот здесь бездельничаю. Добро пожаловать на борт «Валериона». Отсюда неплохой вид на… ваше хозяйство.

Я избрал капитанский мостик одного из пришвартованных «Наместников», проходивших техосмотр перед операцией, как наилучшую точку обзора. Завтра этот дирижабль повезет в своем трюме технику и солдат, но сегодня он мерно покачивается, ласкаемый ветром, у одной из причальных башен, позволяя насладиться видом залитой золотом равнины вокруг.

– Знаете, за время пребывания на базе я уже несколько раз вас видел, но, казалось, вы предпочитали избегать моего общества.

– Кхм, – на ее скулах проступил румянец, – от вас ничего не утаить.

– Раньше я бы согласился с этим, но последние события хорошо осадили гордыню Великого Дознавателя. Так что же вас гнетет, коммандер?

Ей потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы собраться.

– Мне нелегко признаваться в этом, митан, но воспоминания о нашем ужине все еще рождают в душе сильное смущение. Вот, я это сказала.

– Управлять собственными порывами не так легко, как громадным железным уродом, не так ли? – широко улыбнулся я под маской. – Пустое, коммандер, вам совершенно не о чем беспокоиться. Ужин был прекрасен, общение было прекрасно. Если хотите, я избавлю вас от всех этих ненужных эмоций.

– Ох… нет. Я бы хотела оставить все свое при себе.

– Понимаю, понимаю. Мой Голос многих пугает и вызывает подозрения, чему я сам в свое время поспособствовал, но на самом деле он и облегчение может дарить, и исцеление…

– Неловкость – это единственное касающееся вас чувство, на которое я имею право. Пусть остается.

Повисла неловкая пауза, но, вопреки последним словам, на ее красивом лице и в душе воцарилось благодушное спокойствие.

– Я пришла сказать, – мягко улыбнулась коммандер Иванова, – что двое мужчин ждут вас в здании офицерского клуба. Один из них – ваш офицер Дорэ, а второй – тэнкрис. Он не представился, лишь показал мне инсигнию Имперры. Правда, при этом он не носит форменного облачения.

– Вот как? Кажется, я знаю, о ком вы. Спасибо, коммандер. И еще – вы прекрасно справились с Гарганто в день открытия выставки.

– Уже говорили, митан.

– Ах да, – «вспомнил» я, понимая, что Иванова уже получила похвалу от одного из моих гомункулов, – действительно.

Вход в офицерский клуб охранялся солдатами «Жерновов», и те, кто не являлся частью Имперры, временно были отлучены от этого места. Часовые отдали честь и пропустили меня внутрь.

– О, шеф наконец-то пожаловал! А мы уже пьем без тебя! Будешь вишневый ликер?

Окинув взглядом местный бар, я покачал головой:

– Плесни агуардиенте. А хотя лучше неси всю бутылку.

Навстречу мне из кресла поднялся тэнкрис, чье худое белое лицо наводило на мысли о чахотке, глаза блестели потаенной зеленью, а длинные седые пряди с мелкими проблесками почти забытой рыжины ниспадали на плечи черного в серебристую полоску пиджака. Движения его были плавными и медленными, взгляд словно туманил неведомый дурман, а к тонким губам прилипла истомленная улыбка.

– Рад видеть тебя в насколько это возможно здравии, Тромгар.

– Взаимно, Бриан, взаимно.

Мы опустились в кресла.

– А где Кэт?

– Отослал. Решил провести вечер в сугубо мужской компании.

– Понятно. Себастина, за дверь.

Мы остались втроем, и я избавился от плаща с маской. В третье кресло вокруг небольшого столика плюхнулся развеселый и вновь юный Адольф Дорэ с тремя бутылками. Передо мной он поставил агуардиенте, перед Тромгаром – абсент «Изумрудная фея», а для себя откупорил аркарахского бренди.

– За встречу!

– Не пойдет, – срезал я его, – вы здесь давно, а я появился лишь сейчас. Давайте за империю.

– И того лучше! За Мескию!

Мы чокнулись.

– Я благодарен, что ты нашел время прилететь.

– Ничего-ничего, я был рад вырваться из цитадели гор, где даже летом слишком прохладно. А здесь так тепло и солнечно. Завидую тебе, Арбализея воистину благодатный край пылающего солнца.

– Я отдал бы руку ради нескольких дней в горах, местная погода убивает меня.

– Если бы каждый получал то, чего хочет, было бы скучно жить.

– Напротив. Когда двое желают противоположных вещей, начинается самое веселье. В любом разе – как дела у нашего пациента?

– Это вы про меня?

– Ничего особенного не заметил.

– Значит, он… нормальный?

– Это невежливо, шеф!

– Он человек, который моложе, чем должен быть, и все. Его душа на месте, тело, несомненно, живое и полное сил. Не считая этого и татуировки на груди, он совершенно обычный человек. Насколько обычным может быть один из старших офицеров Имперры, конечно.

– Вот видишь, шеф!

– А маги – что они говорят?

– То же самое. Они не могут найти в нем каких-либо аномалий. Самый обычный человек.

– Могу и обидеться!

Я глубоко задумался. Адольф бросил еще пару шутливых фраз, но быстро затих, понимая, что решалась его судьба. Тромгар покачивал в пальцах бокал абсента, любуясь зелеными бликами.

– Завтра будешь участвовать в штурме логова технократов. При выходе возьми у Себастины Клементину.

Адольф рывком поднялся из кресла, залпом проглотил бренди и издал победоносный клич:

– Единство и наше высшее право! Я вас не подведу, шеф!

– Не сомневаюсь.

– И еще кое-что, меня попросили передать.

Адольф протянул мне сложенный пополам листок и счастливым мальчишкой выскочил наружу. Омоложение сильно повлияло на его характер.

– Однако какой забавный человек этот Дорэ. В нем столько жизни.

Я ответил, лишь прочитав записку и спалив ее в камине:

– Да, один из лучших воинов современности, которых я знал, человек, созданный для того, чтобы сражаться. В древности такие, как он, становились героями мифов и умирали, овеянные славой. Возможно, подсознательно он стремится именно к такой участи. Или стремился, прежде чем умер.