Чтение онлайн

— Чего случилось-то? — недовольно и в то же время с ноткой тревоги спросил Сан Саныч, ступая на землю.

В ответ услышал лопотание на венгерском и знаками показал, что ни хрена не понимает местную речь. Я же, кажется, начинал догадываться, по какому поводу здесь столпотворение, и мне захотелось спрятаться за спины товарищей. Но не тут-то было, одна глазастая тётка меня увидела и тут же завопила:

— О аз! Ез бистосан о!

Милиционер тут же направился в мою сторону. Я ожидал чего угодно, но только не того, что он, широко улыбаясь, начнёт трясти мою руку и хлопать по предплечью.

— Он еги игази хос!

И дальше что-то по-своему, а я только глупо улыбался и пожимал плечами. Нет, так-то общий смысл его реплик я понимал, тот, похоже, благодарил меня за спасение утопа… тьфу, сгорающих, или как там это правильно называется. В общем, за подвиг на пожаре. Тут подошёл Чеботарёв:

— Варченко, чего это он?

— Сан Саныч, я вам потом расскажу.

— Опять куда-то вляпался? — угрожающе сдвинул он брови.

— Ну, есть немного, только там хорошие последствия, вон, видите, товарищ милиционер благодарит.

Представитель местных органов правопорядка тем временем потащил нас с Санычем в административное здание, усадил в кабинете директора лагеря, тут привели-таки владеющего русским языком человека, который и перевёл речь милиционера.

— От лица общественности он благодарит вашего спортсмена за спасение человеческой жизни. Вчера из-за неосторожного обращения с газовой плитой загорелся дом одной из жительниц посёлка. Она успела выскочить на улицу, а её маленькая внучка осталась внутри. Тут появился этот молодой человек, забежал в горящий дом и спас девочку. А потом исчез, но кто-то из местных запомнил, что на спине его одежды была надпись СССР, а слух о том, что в лагере по соседству поселили советских боксёров, уже прошёлся по посёлку. Вот они и рассказали товарищу милиционеру, куда надо идти. Ну и сами пошли, чтобы, так сказать, опознать героя.

— Картошка, значит? — переведя взгляд на меня, прищурился Сан Саныч. — Бензинчику плеснул, да?

Я виновато потупил взгляд, шмыгая носом. Затем мне на ум пришла одна мысль.

— Так я ведь с территории лагеря увидел зарево! Ну и сиганул через забор, помчался посмотреть, может, думаю, помощь моя понадобится. А вот если бы не побежал, это ж, считайте, Сан Саныч, девчонка погибла бы! Разве что не додумался сразу к охране на воротах подбежать, сказать, чтобы пожарных вызвали, так ведь в запарке сообразить не успел.

— Ну смотри, Варченко, если обманываешь…

Милиционер тем временем снова принялся что-то лопотать.

— Это он говорит, — перевёл «толмач», — что та пожилая женщина, чью внучку вы спасли, в годы войны воевала в одном партизанском отряде с Яношом Кадором, была у них медсестрой. Так что ваш подвиг будет оценен по достоинству.

— А если бы это была обычная старушка? — спросил я.

— Хм, думаю, и в этом случае ваш поступок был бы отмечен соответствующим образом, — услышал я ответ без перевода на венгерский. — Любая человеческая жизнь бесценна.

Ага, подумал я, эти бы слова да вашим отцам и дедам в уши, тем самым, которые в Великую Отечественную воевали под фашистскими знамёнами и зверствовали не хуже бандеровцев.

— Как они себя чувствуют, бабушка с внучкой? — поинтересовался я.

— Внучка хорошо, за ней ещё вчера приехали родители. Бабушку положили в госпиталь, на сердце жаловалась, но, скорее всего, всё обойдётся.

Не знаю уж, как они собрались благодарить меня за спасение на пожаре, но вскоре милиционер попрощался и был таков, заодно прихватив с собой всё ещё дожидавшихся его на улице тёток. А Сан Саныч, побурчав ещё немного, отпустил меня восвояси. Ребятам из сборной, заинтригованным происшедшими событиями, пришлось пересказывать суть дела. В их глазах я тут же стал героем, хотя в глазах соседей по домику стал им ещё накануне вечером.

— У меня жуть как чесался язык поделиться со всеми твоей историей, но я сдержался, — признался Юрка Гладышев.

После ужина появился Фёдор Матвеевич в сопровождении какого-то товарища при погонах, но уже не милиционера, и ещё одного, с болтавшейся на шее фотокамерой. Оказалось, заместитель начальника Управления пожарной охраны Будапешта и корреспондент центрального издания.

Для торжественной церемонии награждения собрали не только нашу команду, но и венгерскую. Пожарный произнёс речь и вручил мне грамоту, а на грудь прицепил медальку, на которой маленький человечек струёй из шланга поливал языки огня. Нам этом, собственно говоря, можно было и расходиться. Но Фёдор Матвеевич попросил советскую делегацию задержаться.

— Всё происшедшее стало для меня неожиданностью, — заявил он, когда венгры покинули конференц-зал. — Максим Варченко большой молодец, что, увидев пожар, тут же кинулся на помощь и, рискуя собственной жизнью, спас ребёнка. К тому же он скромно умолчал об этом происшествии, и в иных обстоятельствах мы даже не узнали бы о его подвиге. О твоём поступке я обязательно проинформирую руководство Госкомспорта.

Медаль я, конечно, сразу же снял после собрания, не хватало еще, как дурачку сверкать ею на спортивном костюме. А в общем-то, хорошо всё, что хорошо кончается. Жаль, конечно, что из-за проклятого рассечения почти выигранный бой отдали сопернику, но в целом впечатления от поездки пока неплохие. Посмотрим, как завтра сложатся экскурсия по Будапешту и ресторанные посиделки.

Любопытно, что на следующий день после завтрака на экскурсию с нами отправилась и венгерская команда. Из её состава, наверное, далеко не все были жителями столицы, и им тоже было интересно посмотреть город. А может быть, их и не спрашивали, отправили в приказном порядке. Мой соперник тоже поехал. А перед поездкой, у автобуса, Ласло подошёл ко мне и на ломаном русском сказал, что я был сильнее, и только досадная случайность сыграла в его пользу.

— Да ладно, бывает, — хмыкнул я. — А ты откуда русский-то знаешь?

Оказалось, им его преподают в школе наряду с английским. Вот ведь, бедолаги, у нас один-то язык в школах выучить не могут. И ведь вряд ли им русский пригодится, учитывая будущую евроинтеграцию Венгрии.

Наша бесплатная, за счёт принимающей стороны экскурсия началась с посещения самого старого моста — Львиного моста Будапешта. Названного так потому, что по бокам от него сидят каменные изваяния львов. Ехавшая с нами женщина-экскурсовод, говорившая на венгерском и русском, рассказала, что если меж каменных львов пройдет муж, который ни разу не изменял своей благоверной, львы тут же зарычат. Странно, я бы понял, зарычи они, если мужик изменял… Хотя тогда львы рычали бы не переставая.

Посетили Будайскую крепость и расположенный под нею лабиринт, построенный ещё во времена средневековья. Он предназначался для обеспечения безопасного перемещения населения и войск в случае осады крепости. Вход выглядел, как обычный вход в бар или что-то в этом роде. Длина катакомб насчитывала более километра.

Побывали и на горе Геллерт, с которой открывался чудесный вид на столицу Венгрии. По словам экскурсовода, именно гору Геллерт выбрали венгерские ведьмы для своих шабашей. Якобы колдуньи собирались здесь вплоть до 1848 года, пока власти не построили рядом Цитадель — большую крепость для устрашения бунтарского города.