Чтение онлайн

— Нет, а что там, про меня что-нибудь?

— Вот, захватил на всякий случай.

Он сунул мне газету, уже раскрытую на нужно месте. Ткнул пальцем в низ полосы. А там чёрным по белому про Полякова и Бохана. Если вкратце, то опубликовано постановление Военной коллегии Верховного суда СССР, приговорившего обоих к исключительной мере наказания.

— Хорошенький подарочек их семьям к Новому году, — пробормотал я себе под нос.

— Что же делать, зло должно быть наказано, — вздохнул Козырев. — Ну а кто виноват? Сами и виноваты, оказались морально неустойчивы. Сколько они советских разведчиков американцам сдали и сдадут, если верить твоим словам, сколько поломали судеб, какой ущерб нанесли безопасности СССР! И они прекрасно знали, на что идут, за что получают деньги в иностранной валюте. Ничего, будет урок остальным, о которых мы пока не знаем.

— Согласен, — говорю я, — эти негодяи получили по заслугам… А вы только ради этого меня поджидали, чтобы показать газету?

— Не только. Появилась информация, что к твоей персоне решил получше приглядеться сам Андропов. Ареста и поездки на Лубянку, уверен, тебе пока опасаться не стоит…

— Пока?

— Хм, ну, знаешь, всякое может произойти, но мы надеемся, что худший из всех возможных сценариев всё же не будет реализован.

— Понятно… Значит, я на крючке у ваших коллег? И что мне в этой ситуации делать?

Говорил я в целом спокойно, но в душе моей бушевала буря эмоций. Бляха муха, жил себе спокойно, книжки пописывал, музыкой занимался, боксом, и тут на тебе… Для Полякова с Боханом, конечно, новогодний подарочек совсем уж адский, но и мне товарищ подполковник подбросил нехилый такой мешочек с сюрпризом.

— Пока они только присматриваются, — продолжал тем временем Сергей Борисович, — нас же и озадачили, конкретно Ивана Ильича. Ну а он как бы меня на это направление бросил ответственным, а уже мне пришлось изображать бурную деятельность и лично назначать сотрудников для наружного наблюдения. Так что если почувствуешь, что за тобой ведётся слежка — хотя вряд ли заметишь, у нас люди опытные — в общем, не дёргайся, а просто делай вид, что ничего не заметил. И вообще, живи, как и раньше жил, только старайся не совершать опрометчивых поступков.

— А не рискуете, общаясь сейчас со мной? Вдруг кто-то из ваших подчинённых сейчас за нами наблюдает?

— Не рискую, потому что сам приказал на сегодня снять наблюдение.

— А, ну это хорошо… Кстати, Сергей Борисович, очень хочется знать, как вы и ваши соратники распоряжаетесь полученной от меня информацией? Какие-то подвижки вообще происходят? А то через год уже наше руководство надумает войска в Афганистан вводить…

— Происходят подвижки, и вскоре ты сам кое о чём узнаешь…. Извини, большего пока сказать не могу, можешь считать это государственной тайной. Но одно могу сказать наверняка — этот вариант развития истории будет кардинально отличаться от того, в котором пришлось жить тебе.

— Надеюсь, это будет капитализм если и не с человеческим лицом, то хотя бы а-ля КНР моего будущего? — хмыкаю я и тут же становлюсь серьёзным. — Если честно, Сергей Борисович, мне по барабану, как будет называться строй, при котором будем жить мы и наши потомки в этой Вселенной. Главное, чтобы жили они хорошо, получали то, что заработали. И чтобы на заработанное могли купить свободно то, что хотят, хоть утюг, хоть автомобиль. Будет роль компартии руководящей, не будет — всё одно, лишь бы во главе государства стояли адекватные люди, которые жили бы чаяниями простого народа. Китайцам в моем будущем удалось взять лучшее от капитализма и оставить лучшее от социализма, и я ещё раз повторюсь, что повторять чужие достижения, если они приносят пользу, не только можно, но и нужно.

— Здесь я ничего не могу возразить, полностью согласен по всем пунктам. Вот над этим мы и работаем в данный момент.

— Может, уже скажете, кто это МЫ?

— В своё время узнаешь… Ладно, давай я тебя подвезу, а то уже поздно, да и пьяненьких хватает, многие уже Новый год отмечают заранее. Не хватало ещё, чтобы по темноте вляпался в какую-нибудь историю.

— Думаете, не отобьюсь от пьяненьких, — с трудом сдерживаю улыбку.

— Думаю, отобьёшься, — серьёзно отвечает Козырев, трогаясь с места. — Но боюсь, что можешь превысить пределы самообороны, а это может повлечь за собой ненужные проблемы.

— Ну, если в этом плане, то да, — соглашаюсь я.

А сам смотрю в окошко «Москвича» на предновогоднюю Пензу, улицы которой украшены пусть и скудной по меркам будущего, но всё же разноцветной иллюминацией. В прежней своей жизни я, помнится, в преддверии Нового года испытывал более восторженные чувства. Особенно когда мама приносила с работы сладкие подарки — в типографии на этом не экономили. На новой работе ей уже по причине возраста отпрыска ничего не дали, что, впрочем, меня не сильно расстроило. Во-первых, я и сам мог купить себе любой подарок, вон и своих друзей одарил красочным пакетами, а во-вторых, в отличие от первой жизни меня на сладкое что-то не очень тянуло. Видно, таким образом работало моё взрослое сознание, которое шоколадной конфете предпочло бы кусок хорошо прожаренного мяса.

К празднику, как и год назад, я приготовил своим близким женщинам подарки — маме и Инге. Обеим по флакону их любимых духов, которые так просто походя не купишь. Достал их заблаговременно. Понятно, что пакету со сладостями Инга тоже обрадовалась, но эта небольшая коробочка с надписью «Чайная роза» (такую же я дарил год назад) сделала её радость ещё более полной.

31 декабря, когда наши мамы хлопотали по дому, готовя новогодний стол, я с утра наведался к бабушке, которая ещё была вполне в адеквате, и моему приходу очень обрадовалась. Посидел у неё до обеда, она меня всё же накормила жареными на сковороде пельменями под сметанку, знала, как я их люблю. Сказала, что Новый год они встретят вместе с соседкой, такой же одинокой старушкой.

А я после бабули добежал до Инги, и мы прогулялись в кино, посмотрели уже давно вышедшую французскую комедию с Ришаром «Высокий блондин в чёрном ботинке». Билеты мы купили на последний ряд, зал был полупустым, поэтому нам никто не мешал целоваться. Бессовестная, чуть до оргазма не довела. Впрочем, и я постарался, успевая и ухо с шейкой облизывать, и мять упругую девичью грудь. Не кино, а сплошная эротика. А когда сеанс закончился, мы с Ингой отправились к ней в гости «слушать новые пластинки». Поздравил её маму с наступающим Новым годом, подарил очередные духи, вручил и подарок её мужу в виде прикроенного ещё с Москвы блока «Мальборо», а затем мы уединились в её комнате и включили на проигрывателе действительно новый диск «Love Beach» американской группы «Emerson, Lake & Palmer». Под их позитивные песенки мы и слились, что называется, в экстазе.

Я лез ей кончиком языка в ухо, и чувствовал, как судороги вожделения пробегают по её телу, а она, ничуть не стесняясь, расстегнула ширинку на моих джинсах и запустила туда свои шаловливые пальчики.

— Какая у тебя очаровательная родинка за ушком, — прошептал я, на мгновение оторвавшись от исследования её ушного прохода.

В ответ получил лёгкий массаж своих гениталий, после которого мой половой орган оказался в полной боевой готовности. Я тут же нашарил в кармане джинсов упаковку презерватива (блин, предпоследняя, надо будет в Москве как-нибудь прикупить), лихорадочно разорвал и приспособил резиновое изделие куда положено. Затем дотянулся до ручки громкости проигрывателя и после этого мы уже позволили себе оттянуться по полной. Нет, Инга всё же старалась сдерживать свои стоны, иначе даже американское трио не смогло бы их заглушить, но в целом процесс совокупления прошёл без оглядок на запертую изнутри дверь.

После того, как всё закончилось, и мы слегка передохнули, лёжа рядом друг с другом на диване, Инга достала из своего стенного шкафчика чистое полотенчико, которым мы навели чистоту в некоторых местах вместо недоступного сейчас душа. После чего она вышла из комнаты, чтобы втихую от занятой готовкой мамы (Михаил Борисович вот-вот должен был прийти с работы) сунуть полотенце в стопку грязного белья. А я тем временем бессовестно выбросил использованный презерватив в форточку. Не в карман же его прятать!