Чтение онлайн

– Добрый вечер, Максим! Мне тут Инга в общих чертах пересказала вашу ситуацию. Ты хочешь узнать, как можно достать путёвку?

– Да, хотелось бы выяснить заранее, а то наобещаем бабушке, а ничего не получится. Хотя ещё не факт, что её саму удастся уговорить.

– У меня есть номер рабочего телефона главного врача санатория, завтра у нас понедельник, давай я ей с утречка наберу, а потом уже тебе сообщу, что к чему.

Назавтра после учёбы, заскочив домой наскоро перекусить, я двинулся в Ленинский РОВД. Дежурный капитан в будке за оргстеклом меня, естественно, тормознул, поинтересовавшись, куда я, собственно говоря, собрался?

– Мне к полковнику Любушкину, по срочному вопросу.

– По какому срочному? Он принимает по записи.

– А вы позвоните ему и скажите, что это Максим Варченко, который выступал на Дне милиции с песней про оперов.

Лицо капитана тут же изменилось:

– Тот самый Варченко? – недоверчиво переспросил он.

– Не верите? Вот, смотрите.

С этими словами я протянул ему свой паспорт. В прежней жизни в этом возрасте я его никогда с собой не носил, а уже позже, наученный реалиями своего постперестроечного и впоследствии путинского будущего, когда документ могли потребовать в любой момент, несмотря на славянские черты моей физиономии, стал брать его с собой постоянно. Да и случись что – быстрее опознают, тьфу-тьфу.

Эту привычку я перенёс и в свою вторую молодость, так что сейчас дежурный придирчиво изучал мой паспорт.

– Действительно, Варченко, – подтвердил он, возвращая документ. – Ладно, сейчас наберу товарища полковника.

Через пару минут я уже сидел в знакомом кабинете. Полковник встретил меня чуть ли не с распростёртыми объятиями, не забыв поинтересоваться:

– Что-то и впрямь серьёзное?

– Для отечественной литературы – безусловно!

Дальше разговор проходил под чай с банальными сушками и карамельками. Выслушав мою просьбу, Александр Викторович на минуту задумался, перебирая в уме какие-то варианты. Наконец, с хрустом разломив в своей мощной ладони сушку, изрёк:

– Нет у меня в Москве таких связей, чтобы обеспечить тебе доступ к подобного рода документам. Да и в любом случае, думаю, если архивы закрытые, тебя не пустят, несмотря на твои писательские успехи. Другое дело – пообщаться с ветеранами МУРа, наверняка их ещё немало осталось в живых. Но моё имя в Москве ничего не значит… Пожалуй, попробую поговорить с начальником УВД Облисполкома генерал-майором Улановым. Всё-таки должность обязывает иметь соответствующие знакомства. В пятницу в УВД планёрка, после неё, думаю, будет возможность пообщаться приватно. Он тебя запомнил, даже попросил ему на плёнку переписать песню с концерта. Так что, думаю, чем-нибудь, да поможет.

Он вырвал из перекидного настолько календаря лист и написал на нём ручкой номер.

– Вот, это мой телефон, звони в пятницу после двух часов.

– А до скольких можно звонить?

– Ну, часов до шести я точно буду на месте.

После этого Любушкин как бы невзначай глянул на часы, и я понял, что пора закругляться. Поблагодарил хозяина кабинета за чай с сушками и отдельно за то, что согласился мне помочь, после чего, удовлетворённый итогами встречи, отправился снова в училище. К репетиции я успевал, нам кровь из носу нужно было успеть к ближайшей субботу отточить исполнение «Дороги». Собрались снова втроём.

– Чё-то Ленка захандрила, – сообщил Юрец. – На занятиях в «кульке» была, но какая-то вся не в себе малость. Наверное, болезнь ещё даёт о себе знать. Спрашиваю: «На репетицию придёшь?» Говорит: «Не знаю, скорее всего нет». Валька спрашивает её, что стряслось, она ничего толком сказать не может.

– Подозреваю, что в ближайшее время она здесь точно не появится, – хмуро сказал я. – А может быть, и совсем мы её не увидим, я-то уж точно.

– С чего ты взял? – опешил Юрка.

Не хотел я изначально никому рассказывать об этом случае, но в этот раз что-то меня разобрало пооткровенничать. Узнав, как обстояло всё на самом деле, парни малость скисли.

– Вот оно что, – пробормотал Валентин. – Тогда она и впрямь может больше не появиться, если ей так стыдно. И что будем делать? Искать новую клавишницу? Или клавишника? Я могу кое с кем из ребят поговорить…

– Всё же предлагаю не разбрасываться кадрами. Завтра у вас сколько пар? Три? И у нас тоже. Значит, закончим примерно в одно время. Постарайтесь Лену в фойе задержать под каким-нибудь предлогом, чтобы я успел добежать до «кулька».

– Стыдить её будешь? – почему-то насупился Юрка.

– Если начну стыдить, то она точно забудет к нам дорогу, – вздохнул я. – Придётся уговаривать… Надеюсь, у Лены хватит соображалки, чтобы понять, какие перспективы у неё с нашим ансамблем.

– Это точно, мы уже в своём «кульке» настоящие звёзды, – довольно ухмыльнулся Юрец.

– И не только в «кульке», – в не менее довольной улыбке расплылся Валя.

– Быть звёздами на уровне города, конечно, приятно, – согласился я, – но нужно стремиться к большему.

– Ты-то и так уже звезда всесоюзного масштаба, тебя вон в «Песне года» показывают.

– Юра, и вас тоже будут показывать вместе со мной, когда песни нашего ансамбля начнут попадать в ротацию хотя бы радио «Маяк», – сказал я. – Может быть, я нам дорогу прокладываю, сотрудничая с Пугачёвой и Ротару, так сказать, завожу нужные знакомства. А вас буду тянуть за собой, если, конечно, вы вдруг не решите, что вам со мной не по пути.

– Макс, уж во мне-то можешь не сомневаться, – от прилива чувств Юрка даже ударил себя ладонью в грудь.

– И я пока не вижу причины для расставания, если только ты сам не захочешь от нас по каким-то причинам избавиться.

– Валя, какие могут быть причины?

– Я не знаю, – пожал тот плечами. – Ну, например, найдёшь более профессиональных музыкантов…

– Глупости! Вы и так многое умеете, а если мы все ещё и будем продолжать работать над собой, повышая свой уровень, то зачем нам кто-то ещё? В конце концов, наш дебютный «Осенний альбом» слушает вся страна, хотя он и записан, если честно, через пень колоду. По идее нам бы с вами пробиться на профессиональную студию… Ну может у меня и получится это решить если не в ближайшее время, то…

– В течение года, – встрял Юрец.

– Нет, год – это долго, – с самым серьёзным видом возразил я. – Давайте я себе планку в полгода поставлю, и это максимум.

– А в Пензе есть нормальные студии?

– На местном радио и телевидении, наверное, есть. Помните же, в прошлом году наше выступление в программе «Парус» записывали?

– Так это было вообще в позапрошлом году, – поправил меня Валька, – как раз после ноябрьских.

– Ну тем более… Может, получится по старой дружбе с Вишневским договориться.