Чтение онлайн

– Вы чё, в натуре?! – рычит вооружённый грабитель. – Совсем страх потеряли? Думаете, я вас пугаю? Думаете, оно незаряженное или там холостые? Кто хочет проверить, ну? Нет желающих? Тогда быстро бабки гоните!

Даже будь у меня здоровой и вторая рука, я бы не рискнул испытывать удачу. Деньги – дело наживное, а вот здоровье и тем более жизнь… В общем, вместе со всеми сдал гонорар от концертов. В другом кармане лежали тридцать рублей на карманные расходы, но бандюганы обыскивать ни меня, ни моих товарищей не стали. Видимо, больше четырёх тысяч наличкой их вполне удовлетворили.

– Приятно было иметь с вами дело, – на прощание ухмыляется водила «Жигулёнка», закончив рассовывать деньги по карманам куртки. – Удачной дороги, клоуны!

– Сам ты клоун, – тихо огрызается Юрка.

Но грабители его уже не слышат, хлопают дери машины, следом заводится двигатель легковушки и «Жигули», развернувшись, растворяются в темноте, только красные огни стоп-сигналов ещё издевательски подмигивают нам какое-то время.

– Валька, руки-то опусти.

– А, да, – запоздало реагирует на мои слова Валентин, опуская руки.

– Что же это такое?! Как такое вообще возможно в наше время? Это какое-то средневековье! – восклицает оживший Гольдберг.

– Это, Семён Романович, гоп-стоп, – вздыхаю я.

– Кошмар какой-то… Владимир Алексеевич, ну что там с вашим мотором? Нам немедленно нужно добраться до ближайшего отделения милиции!

– Щас заведёмся, – бросает тот как ни чём ни бывало, снова залезая с фонариком во внутренности двигателя. – Надеюсь…

А меня больше интересует, как так получилось, что нас ограбили именно в тот самый момент, когда мы имели на руках большую сумму денег, да ещё и с местом подгадали, будто знали, что мы встанем именно здесь со сломанным двигателем. И сломанным ли вообще?

В моей голове пазл сложился очень быстро, и когда Лексеич с довольным видом уселся за руль, заявив, что можно ехать, а ближайшее отделение милиции находится в Петровске, я опустил ему на голову заранее подобранный на обочине булыжник.

Раньше у меня не было опыта вырубания человека таким вот методом, и я боялся чутка перебрать, чтобы не отправить Лексеича на тот свет или не сделать его инвалидом. Видимо, надо было всё же бить сильнее, поскольку Лексеича хоть и повело, но сознания он не потерял. Бросив каменюку на пол, я тут же добавил крюк в челюсть, и на этот раз цель оказалась достигнута.

– Ма… Максим, т-т-ты что делаешь?!

Да уж, на долю нашего худрука сегодня выпало более чем достаточно, любой на его месте начал бы заикаться после того, как к его голове приставили обрез. А тут ещё главная звезда шоу, судя по всему, с катушек съехала, лупит водителя булыжником по башке.

– Спокойно, Семён Романович, – невозмутимо отвечаю я. – Как вы думаете, кто навёл на нас этих… уродов? Ну же, включите мозги! Не показалось странным, что после того, как мы получили от вас деньги, Владимир Алексеевич побежал звонить какому-то дружку, про которого вспомнил в последний момент? И с двигателем, я более чем уверен, всё в порядке, просто нашему водителю нужно было придумать причину, чтобы остановиться именно здесь, возле знака поворота на село Озерки.

– Точно, – поддержал меня Юрец, – всё один к одному! Вот тебе и Лексеич!

Народ тут же загомонил, обсуждая возможное соучастие в ограблении со стороны Владимира Алексеевича.

– Но ему же тоже досталось! – никак не хотел поверить в такой поворот событий Гольдберг. – Вон как ему прикладом по спине врезали.

– Это чтобы правдоподобнее выглядело, – говорю я. – Кстати, пока он не очухался, предлагаю его привязать к переднему пассажирскому сиденью.

– Почему именно к переднему? – спросил Валентин.

– Мне так будет удобнее вести допрос.

– В смысле допрос? – не понял Семён Романович. – Я думаю, это прерогатива следственных органов.

– Хочу им немного облегчить работу. Зря, что ли, диктофон с собой таскаю? Вот на него и запишем его раскаяние.

В моём будущем, насколько я помнил, диктофонная запись вроде бы не являлась доказательством в суде, даже если эксперты признали бы её настоящей. Как с этим дело обстоит сейчас – можно только догадываться. Но в любом случае задокументированное на плёнке признание – уже хоть что-то.

Участие в привязывании водилы к сиденью с помощью весьма кстати найденного в кабине мотка провода приняли Юрка и Саня Казаков. Только когда уже понемногу приходящий в себя Лексеич оказался надёжно примотан к сидушке, а руки его были распластаны в стороны, как крылья, Гольдберг тихо спросил:

– Максим, а ты что, признание из него собираешься добывать… силой?

– Посмотрим, – невозмутимо пожал я здоровым плечом, – всё будет зависеть от степени упёртости объекта.

– Это же подсудное дело!

– Но мы же не будем органам рассказывать о методах допроса, верно? А Лексеичу, если он признается в соучастии, они вряд ли поверят. И вообще, кому неприятно на это смотреть – могут пока проветриться.

Проветриться отправились только Гольдберг и Лена, а вот Валентин, к моему удивлению, предпочёл остаться.

– Пацаны, вы чего? – подал голос окончательно пришедший в себя Лексеич. – Слышь, Варченко, ты зачем меня ударил? На хера меня вообще связали?!

– Владимир Алексеевич, есть у меня подозрение, что вы с этими грабителями заодно, – нарочито нежно проворковал я. – И что это именно в вашу светлую головку пришла идея поиметь зажравшихся, каковыми вы нас считаете, артистов.

– Ты чё несёшь, придурок? – скривился Лексеич. – Ну-ка развяжите меня, я этому однорукому щас уши пообдираю!

До этого я никогда не совал другому человеку пальцы в ноздри. В кино такое видел не раз, но вот чтобы сам… Даже выпади случай – побрезговал бы. А вот сейчас не побрезговал, засунул, и потянул верх, отчего Лексеич дёрнулся тоже было вверх, но привстать помешали провода.

– А-а, сука, больно же! – простонал он.

– Конечно, больно, а потому, дабы не сильно вас калечить, предлагаю рассказать на магнитофон, как вы задумали и разработали эту операцию. А заодно озвучить имена подельников. Готовы?

– Сука, я тебя в рот…

– Сань, будь добр, зафиксируй его голову.

Давление большими пальцами рук на глазные яблоки тоже действенный способ, про это я где-то в интернете читал. Правда, сейчас приходится применять один палец ввиду травмированности второй руки.

– А-а-а!

Вот орёт, как оглашённый! Эдак, чего доброго, и в Орешках услышат. Орёт, но сознаваться не собирается. А Валька всё же не выдерживает, вылетает пулей из салона, только Юрка и Казаков ещё держатся, но и у них на лицах шок.