Чтение онлайн

О, и снова Алла Борисовна! Теперь уже с песней «Позови меня с собой». В этот раз исполнила она её настолько проникновенно, что у меня самого едва слеза не навернулась. Да и в зале, как я заметил на поклонах, у многих были такие же, скажем так, просветлённые лица.

Появившаяся на сцене следом Эдита Пьеха с песней «А жизнь продолжается» на фоне предыдущего исполнителя выглядела довольно бледно. Далее Ренат Ибрагимов спел «Ты, земля моя», потом Валентин Дьяконов – «Красный конь» из кинофильма «Ветер странствий». Людмила Сенчина… Ну, эту лапочку всё в сказочные миры тянет, вот и на этот раз прозвучала «Добрая сказка» Александры Пахмутовой и Николая Добронравова.

– Дорогие друзья, у нас уже звучала сегодня одна песня на французском языке, – объявил Масляков. – А сейчас прозвучит и на итальянском. И снова автор музыки и слов Максим Варченко, а автор итальянского перевода Нонна Морева.

Надеюсь, Нонна Иосифовна посмотрит этот выпуск «Песни года», ей будет приятно услышать свою фамилию.

– «Памяти Карузо», исполняют Тамара Синявская и Муслим Магомаев.

Точнее было бы наоборот – Муслим Магомаев и Тамара Синявская. Она-то вступает только в припевах, а он всю песню тащит. Но так уж повелось, что женщин у нас всегда пропускают вперёд.

Зрителям, судя по реакции зала, песня зашла, а у меня мелькнула мысль, может, и садиться с этими поклонами вовсе не надо. Стою себе и стою, кланяюсь и кланяюсь…

Какой-то Умар Зияев поёт про край любимый и родной, то бишь про Азербайджан. Хотя мог бы и Магомаев спеть, тоже оттуда родом. Следующим на сцену выходит белорусский исполнитель Виктор Вуячич, тот тоже славит родные края. Галина Беседина и Сергей Тараненко исполняют «Не возвращайтесь к былым возлюбленным», Бируте Петриките – «Музыку любви», Эдуард Хиль – «Старую песню»…

– Сегодня своего рода бенефис нашего молодого композитора и поэта Максима Варченко, – со своей неизменной кривоватой улыбкой объявляет Масляков. – Потому что сейчас прозвучит ещё одна его песня.

– «Хуторянка», – подхватывает Жильцова. – Исполняет София Ротару.

Ну Софа и зажгла! На втором куплете пошла в зал, а на припеве схватила за руку сидевшего с краю Гречко и заставила его отплясывать вместе с ней. Зал подпевал и аплодировал, даже поэты с композиторами, включая Пахмутову и Добронравова, не удержались от соответствующих телодвижений. Только Паулс оставался олицетворением прибалтийской невозмутимости.

Ротару наконец закончила, собираясь уступить сцену следующему исполнителю, но народ требовал «бис», и с разрешения ведущих она снова запела:

И снова рейд по залу, теперь уже она отплясывала с Андреем Вознесенским. Кстати, автором слов к следующей композиции, которую он написал в дуэте с Паулсом – песне «Подберу музыку». Исполнял Яак Йоала. Далее ВИА «Оризонт» и их «Я пою о любви», Лев Лещенко и «Начало», и… ещё раз Ротару. Вместе с Большим детским хором Виктора Попова она исполнила песню «Дадим шар земной детям». По-моему, сегодня не только у меня бенефис. В финале вышли все участники и по традиции вместе с залом исполнили «Песня остаётся с человеком». Я тоже стоял, хлопал и пел.

– Ты сегодня был в центре внимания, – сообщила мне с улыбкой Инга, когда мы шли за одеждой.

Решили не тропиться, дать одеться большинству зрителей, чтобы не стоять в очереди с номерками в руках. Надеюсь, в это время (а на часах было начало десятого) мы сможем поймать такси. Однако, побродив вкруг телецентра минут десять, поняли, что нашим надеждам сбыться не суждено.

– Да давай на метро доедем, – предложила уже порядком озябшая Инга.

Туфли она, конечно, сменила на зимние сапоги, но осталась в платье, сверху которого была накинута дублёнка. Из-под неё снизу выглядывал подол платья, но не очень навязчиво.

Ближайшей была станция ВДНХ, но до неё шлёпать минут двадцать. Очень кстати подошёл 11-й трамвай, на нём за пять минут и доехали до стации. Дальше до нашей «Щёлковской» придётся добираться с двумя пересадками, но это ерунда. Минуем круглый вестибюль в форме ротонды, на входе здоровая эмблема Олимпийских Игр. В разменном автомате меняю 15-копеечную монету на три пятака. Пока проезд в метро всего пять копеек, в моём прошлом весной 1991 года он стал стоить 15 копеек, год спустя – уже пятьдесят, а к концу 1992-го и вовсе три рубля. А ещё через год – сорок рублей. Ну и дальше, по наклонной. Надеюсь, в этой реальности таких скачков не будет.

Никаких архитектурных излишеств. Всё скромно, минималистично… То ли дело «Маяковская», «Площадь революции» или «Новослободская» – вообще моя любимая, спускаешься, как в музей.

В общем, стоим на перроне, ждём прибытия поезда. Всего таких, как мы, ожидающих, десятка два. Невольно обращаю внимание на женщину в платке, держащую за руку малыша лет пяти-шести. Тому спокойно не стоится, так и норовит вырваться и куда-то убежать.

– Мам, ну отпусти, у меня рука уже болит.

– Да я не сильно её сжимаю, не болтай.

– Нет, сильно!

– Ну давай ослаблю…

В следующее мгновение пацан вырывает руку и с радостным воплем мчится вдоль края платформы, а ещё мгновение спустя его заносит, он не удерживает равновесие и под истеричный вопль матери падает на рельсы. Все, кто был свидетелем этой картины, включая Ингу, дружно охнули.

– Владик! – вопит женщина, кидаясь к краю платформы.

– Мама-а-а! – раздаётся снизу крик мальчишки.

В этот миг тьму тоннеля рассеивает дальний свет. Твою же мать, как этот поезд не вовремя… Я увидел, как пожилой мужчина, встав на колени, тянет вниз руку, с его головы падает кроличья шапка, но он не обращает на это внимания.

– Малыш, хватайся за руку, – умоляет он.

Но тот либо в ступоре, либо просто не может дотянуться. В этот миг меня охватывает странное спокойствие, словно бы это компьютерная игра и я знаю, что на самом деле никто не умрёт. А мне, чтобы пройти уровень, предстоит выполнить миссию. В данном случае по спасению пацанёнка.

Вот я и начал действовать. Подбежал к краю перрона, бросил мимолётный взгляд вниз, чтобы разглядеть место приземления и не сломать ноги, и сиганул… М-да, всё равно жестковато. Надеюсь, Владик, падая, ничего себе не повредил. Вижу в полусумраке его огромные испуганные глаза, хватаю пацана и подбрасываю вверх, где бедолагу принимает пожилой мужчина и вытягивает на перрон.

В следующий миг раздаётся гудок, меня слепят фары электропоезда, и я понимаю, что сам уже выбраться не успеваю. Слишком высоко, да и руку мне никто не тянет. Опять же, в памяти мелькает когда-то вычитанное, что обратно лезть нельзя из-за контактного рельса. А где он тут, хрен его знает… Хотя вот он, кажется, жёлтого цвета.

Слышу крик Инги: «Максим!», и сердце сжимается, в голове моментально проносится мысль, как она будет без меня, я уже понимаю, что это не компьютерная игра. И шестое чувство – подарка ловца – уже воет сиреной, сигнализируя о смертельной опасности. Слышу визг колёсных пар, машинист пытается затормозить, но слишком поздно, между нами каких-то два десятка метров. В голове молнией проносится, что нужно бежать впереди поезда к краю платформы, он всё равно остановится. Однако это не мой случай, у нас начало платформы, не успеть. А дальше взгляд цепляется за выемку между рельсов, и я на автомате, чисто инстинктивно, плашкой падаю в неё лицом вниз, зажмуриваюсь и обхватываю затылок ладонями. Долю секунды спустя надо мной проносится первый вагон, меня обдаёт потоком горячего воздуха, от грохота закладывает уши. Запоздало вспоминаю, что падать надо было головой к приближающемуся электропоезду, чтобы ветром не задрало одежду, но теперь остаётся лишь молиться и уповать на провидение. Вот почему?! Почему в этой реальности со мной постоянно что-то приключается? И не сказать, что это я ищу приключения на свою задницу, скорее, они находят меня. Причём нередко с угрозой для здоровья, а то и жизни. Однако каждый раз я выхожу сухим из воды. Но ведь такая везуха не может продолжаться вечно, рано или поздно мне не повезёт, не подвернётся вот такой жёлоб, и тогда моя удача помашет мне ручкой. Но хотя бы не в этот раз.