Чтение онлайн

— С этой егозой? С ней не соскучишься, — улыбнулся в усы Сталин.

Спустя два часа Василий уехал, и внимание Иосифа Виссарионовича полностью переключилось на дочь. Она сидела в кабинете у него на коленях, рассказывая об успехах в школе, о том, как у неё ладится с английским языком, хотя, по мнению отца, в это время более актуальным было бы знание немецкого. Это были те редкие минуты, когда «отец народов» был по-настоящему счастлив.

А вечером у него состоялся разговор с Власиком. Они сидели в креслах напротив друг друга. Но если Сталин вальяжно закинул ногу на ногу, попыхивая трубкой, то Николай Сидорович сидел прямо, едва ли не на краешке кресла, внимательно ловя каждое слово Хозяина.

— Как думаешь, Николай, не пора ли всерьёз взяться за товарища Ежова? Вскрыть его сейф, как я понимаю, не представляется возможным?

— Так точно, товарищ Сталин, не представляется. Думали даже, не отправить ли в здание наркомата переодетого сотрудником НКВД медвежатника, но ещё раз просчитали — проникнуть в кабинет не получится, там многоуровневая охрана. Так что даже перетяни мы на свою сторону кого-то из несущих дежурство, со всеми этот трюк проделать не удастся. Поэтому ваше предложение выглядит здраво, товарищ Сталин, хватит уже цацкаться с этим Ежовым. Скажу больше: Вышинский готов выписать ордер на арест наркома.

— Готов, говоришь?.. Предлагаю всё же подождать недели две, просчитайте всё, чтобы не было никаких недоразумений. А потом пусть выписывает. Тогда Ежов сам нам преподнесёт ключи от сейфа на блюдечке с голубой каёмкой. Надеюсь, он не успел уничтожить показания Сорокина и вещественные доказательства. В противном случае пусть вспоминает, что ему рассказывал этот путешественник из будущего.

— Понял, товарищ Сталин. Разрешите идти?

— Ступай. И кстати… Вызывай из Грузии Берию, думаю, Лаврентий уже созрел для того, чтобы возглавить Народный комиссариат внутренних дел. Пусть не торопится, сдаст нормально дела Чарквиани, без спешки. Это Лаврентию от меня и от всего советского народа будет запоздалый новогодний подарок.

— Есть, товарищ Сталин! — после секундной заминки отрапортовал Власик.

Выходя из кабинета, главный телохранитель вождя про себя чертыхнулся. В глубине души он лелеял мысль, что на место попавшего в опалу Ежова Сталин назначит именно его, Власика. Однако тот, похоже, сделал ставку на земляка. Чёрт, впору пожалеть, что не грузином родился. С другой стороны, сначала Ягода, теперь Ежов… Кто знает, сколько продержался бы он, Власик, в кресле народного комиссара. Год, два, а потом к стенке? Вроде при Сталине спокойнее. Так что нечего лишний раз голову забивать мыслями, которым не суждено осуществиться. По крайней мере, в ближайшем будущем.

А в этот же предновогодний день всё ещё пребывавший в звании наркома Николай Иванович Ежов находился в тысяче с лишним километров к юго-западу от столицы, в кабинете одесского следователя Лыкова, по-хозяйски расположившись за его столом. Сам хозяин кабинета, потеющий от волнения, скромно примостился с другой стороны.

— А вы, товарищ Лыков, что же чай не пьёте? Он у вас вполне сносный.

Ежов отхлебнул из стакана, следом то же самое автоматически проделал и следователь, совсем не чувствуя вкуса крепко заваренного чая с лимоном. Его обонятельные и осязательные рецепторы мгновенно отнялись в тот самый момент, когда порог кабинета переступил народный комиссар внутренних дел СССР.

Ежов отложил в сторону письменные показания Кузнецова и лиц, причастных к конфликту в кафе «Гиацинт», и задумчиво побарабанил пальцами по поверхности стола, которая ввиду небольшого роста гостя приходилась ему по грудь.

— Кузнецов, значит… Хм, решил фамилию поменять. Думал, не найдём. — Снова барабанная дробь, которую побледневший от собственной смелости следователь отважился прервать негромким покашливанием.

— Что? — вышел из задумчивости Ежов.

— Виноват, товарищ народный комиссар, могу я узнать, чем вас так заинтересовала персона этого Кузнецова?

— Много будете знать, товарищ Лыков, скоро состаритесь. Вы его по уголовке вели, а тут дело о государственной измене. И не Кузнецов он никакой, Сорокин его настоящая фамилия. Да и подготовка у него — будь здоров! Как это он вам дался, а? Неужто даже не предпринял попытки к бегству?

— Так ведь под стволами его брали, несколько человек, тут особо не развернёшься хоть с какой подготовкой.

— Это правильно, с ним только так и можно было, хвалю за бдительность… Так, выходит, сейчас он отбывает наказание в Коми?

— Так точно, в одном из лагерей Ухтпечлага, у Мороза.

— Мороз знает своё дело, — хмыкнул Ежов. — У него не забалуешь, да и бежать оттуда врагу не пожелаешь. Тем более зимой. — И вновь пальцами по столу, словно барабанная дробь перед казнью.

— Товарищ народный комиссар, нам тут ещё кое-что удалось выяснить, — сглотнув ком, выдавил из себя следователь.

— Ну, говорите.

— В общем, этот Кузнецов… то есть Сорокин, как мы считаем, и есть тот самый загадочный мститель, который в одиночку расправился с бандой Лёвы Шаца. Вы наверняка слышали об этом случае.

— Да, что-то слышал. Я же говорил, что у этого типа та ещё подготовка, — как-то самодовольно хмыкнул нарком. — Интересно, что они не поделили?

— Вроде московские блатные приехали с заказом на Куз… простите, Сорокина, что-то он ещё, видно, в столице с ними не поделил. Тот, которому удалось выжить, тяжелораненый Микитько, сам толком не знает подробностей. Да и слаб очень, врачи не рекомендовали его долго допрашивать. Пока знаем, что приехали двое, сами, наверное, мараться не захотели, искали человека, который согласится на мокрое дело. Согласился некто Червонец на свою голову — его тело было найдено в канаве. Той же ночью один из московских появился у них на малине и устроил бойню. Но лица его под шляпой ни хозяйке малины, которую нападавший почему-то оставил в живых, ни раненому толком разглядеть не удалось. Только одежда одного из столичных. А вскоре тела московских гастролёров нашёл сантехнический работник, когда проверял забившийся канализационный люк. На одном из покойных как раз не было верхней одежды, тут мы и смикитили, что Сорокин, видно, позаимствовал плащ и шляпу и под видом московского уголовника устроил бойню на малине.

— Хитрый ход, — покачал головой нарком и будто себе под нос добавил: — Быстро он адаптировался в нашем времени…

Следователь не понял, что имел в виду Ежов, но предпочёл промолчать. Спросит — ответим, а лишний раз со своими вопросами к таким людям лучше не лезть.

— Что ж, спасибо, товарищ Лыков, вы очень помогли следствию. Теперь мы знаем, где искать этого махрового антисоветчика. Если вы не против, я его личное дело конфискую. Расписаться где-то нужно?

— Нет-нет, ни к чему…

— Тогда всего хорошего, удачи по службе.

Пожав потную ладонь следователя, нарком вышел из кабинета. Оставшись один, Лыков выплеснул остатки чая на пол, вытащил из сейфа початую бутыль коньяка и трясущейся рукой налил полный стакан.

— Господи помилуй, — перекрестился атеист Лыков и одним махом влил в себя содержимое стакана. Плюхнулся на стул и сидел так несколько минут, пока его не вывел из транса осторожный стук в дверь. — Кто?

Дверь с лёгким скрипом приоткрылась, и в проёме показалась голова капитана Шигина. Затем в кабинет втянулось всё тело милиционера.