Чтение онлайн

— Понимаю, что лишний рот вам ни к чему. Но я могу выполнять любую неквалифицированную работу.

— Драить палубу и чистить на камбузе картошку? Хорошо, я учту. Ты мне чем-то понравился, парень, пожалуй, разрешу тебе плыть на моём сухогрузе. Но для начала тебе нужно привести себя в норму. Я скажу боцману, чтобы определил тебе место в кубрике и поставил на довольствие. Кстати, оружие при тебе есть?

Я молча выложил на стол револьвер и охотничий нож в кожаных ножнах. Нож капитан подвинул ко мне обратно, а револьвер сунул себе за пазуху.

— Иметь при себе огнестрельное оружие на этом судне разрешено только капитану, то есть мне, — пояснил он. — Не переживай, верну, когда приплывём в Нью-Йорк. Надеюсь, ты не устроишь пальбу сразу в порту? Иначе и я окажусь под следствием, как капитан судна, перевозившего беглого преступника.

— Не переживайте, вас я не сдам в любом случае и стрелять ни в кого не собираюсь. Если хотите, можете оставить оружие себе насовсем, — предложил я в чувствах.

— Нет уж, каждый мужчина должен иметь оружие для самозащиты. Авраам Линкольн дал людям свободу, а полковник Кольт уравнял их шансы, — процитировал Уолкер, подняв указательный палец. — И если ты владеешь оружием, то никто не имеет права его у тебя отнять. Кроме меня, потому что ты на моём судне. Между прочим, знаменитый кольт «Уолкер» полковник сконструировал вместе с капитаном Сэмюелем Уолкером, тёзкой и непрямым, но всё же потомком которого я, собственно, и являюсь.

В глазах собеседника скользнуло неприкрытое самодовольство, мол, гордись, парень, что плывёшь на одном судне с таким человеком. Мало того, в завершение своего спича кэп открыл небольшой, встроенный в стену сейф, положил в него мой револьвер, а откуда извлёк тот самый кольт «Уолкер», показавшийся мне слишком громоздким.

— Даже лошадь валит, не то что человека, — не без гордости произнёс он и убрал оружие обратно.

Следующие три дня я приходил в себя, восстанавливая силы. В первый же вечер в кубрике меня закидали вопросами, в чём-то аналогичными тем, что задавал капитан. Получив общие сведения, парни принялись интересоваться подробностями моей биографии, и тут уже пришлось свои ответы контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего, что-то при этом на ходу придумывая. Всё это продолжалось до тех пор, пока Ленни, видно державший здесь шишку, не заявил, что «этот русский скоро упадёт в обморок, он четыре дня обходился без воды, только сегодня напился, и поэтому, парни, кончайте со своими расспросами».

Большую часть времени команда скучала, развлекая себя или игрой в карты, или турнирами по боям без правил. Очередной такой турнир состоялся примерно на полпути из Европы в Америку. На палубе мелом очертили круг диаметром около шести метров, в котором и дрались бойцы. Экипировка могла быть любой, но непременное условие — обмотанные специальными бинтами руки. Кольца, у кого имелись, также предусматривалось в обязательном порядке снять во избежание нанесения травм. Тут же делались ставки в размере по пять долларов с носа. Победитель боя имел с каждой выигрышной ставки тридцать процентов. Как я понял, фавориты давно были известны, поэтому на них и делались ставки в предварительных боях. А вот ближе к финалу исход поединка не был столь однозначным, и здесь кто-то из банкующих в случае удачи мог хорошо подняться. Но победитель, как я понял, практически всегда был один, а именно хорошо уже мне знакомый Ленни Макдауэлл. Парень, по возрасту, впрочем, уже входящий в категорию «мужики» — на вид ему было чуть за тридцать, — дрался довольно профессионально, не гнушаясь использовать и удары ногами. Но ногами по большей части обрабатывал ноги соперника, всё это мне напомнило лоу-кики из арсенала тайских боксёров.

— Ну как тебе наш Ленни? — довольно ухмыляясь, поинтересовался у меня кэп после окончания финального поединка.

— Неплох, но против меня продержался бы от силы полминуты.

— Шутишь? — Брови Уолкера поползли вверх. — Я, конечно, верю твоему рассказу, что ты уложил трёх парней и девчонку, но Ленни — неофициальный чемпион Атлантики. Если ты не в курсе — а ты точно не в курсе, — раз в год в порту Нью-Йорка проходит турнир лучших бойцов судоходной компании, который спонсируют сами же владельцы компании, братья Джон и Нэвилл Гардсмиты, большие любители бокса. И в прошлом году Ленни уделал всех. Ему предлагали работу профессионального боксёра, но он отказался, заявив, что живёт морем. Он и впрямь морской волк, на суше больше недели не протянет, загнётся от тоски. Потому и холостой до сих пор.

А спустя несколько дней я почувствовал, что практически полностью восстановился и помимо того, что оказался помощником кока на камбузе, стал тренироваться каждые утро и вечер. Глядя на меня, матросы предположили, что я решил поучаствовать в их турнире, который по традиции планировалось провести за сутки до прихода в Нью-Йорк, тем самым символизируя прибытие в родную гавань. Я ответил, что в принципе не против подзаработать немного деньжат, выиграв турнир, и моё заявление было встречено дружным смехом.

— Ну-ну, посмотрим, как ты надерёшь задницу нашему Ленни.

В указанное время команда имела возможность убедиться, что я слов на ветер не бросаю. Турнир я выиграл, проведя предварительный поединок, полуфинал и финал, в котором мне, естественно, противостоял «вечный чемпион» Ленни. Хорошо, что мы не встретились в полуфинале, иначе решающий бой не вызвал бы такого ажиотажа. Я хоть и старался не полностью выкладываться в предыдущих боях, но мой уровень к финальной встрече любители такого рода поединков оценили по достоинству. А уж в бою с Ленни я показал, что такое российский спецназ, сдобренный всякого рода восточными штучками. Для начала немного повозился с противником в боксёрском стиле, стараясь не попадать под его лоу-кики, а после этого несильно, но точно стал отключать Макдауэлла по частям. Сначала ударом в нервный узел обездвижил его правую руку, затем левую, а когда обе руки оппонента безвольно повисли, закончил дело тычком в солнечное сплетение, и Ленни просто осел на настил палубы. В итоге я, не имея ни цента, а лишь остатки советских рублей, поднялся сразу на восемьдесят долларов.

Ленни заявил, что я выиграл нечестными приёмами, но его никто не хотел слушать. А я уже думал о завтрашнем дне. Как-то меня встретит «страна великих возможностей»? И как я буду оттуда помогать своей Родине, готовящейся к войне с самым сильным и страшным врагом в своей истории?

На следующее утро, едва рассвело, я стоял рядом с Уолкером в капитанской рубке, куда он меня милостиво пригласил, заметив, что я ёжусь под накрапывающим дождиком. Туманная дымка скрывала очертания берега. И вдруг впереди, словно мачты призрачных кораблей, показались небоскрёбы, среди которых гордым исполином возвышался стодвухэтажный Эмпайр-стейт-билдинг, пока ещё без телевизионной надстройки. А слева проявились очертания казавшейся отсюда маленькой и зеленоватой статуи Свободы, взметнувшей вверх свой каменный факел. Уолкер лично дал протяжный гудок, сигнализируя о прибытии судна в порт.

Ну здравствуй, мать твою, Америка!

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года.

Оформление художника Сергея Атрошенко.

18 мая 1938 года. Именно в этот день я сошёл с трапа сухогруза Liberty. Порт Нью-Йорка, находившийся в устье Гудзона, поражал своими масштабами. В будущем я прилетал в этот мегаполис самолётом, видел порт с множеством доков с высоты птичьего полёта, теперь мне впервые представилась возможность увидеть своими глазами одну из гаваней изнутри. Но и одна впечатляла. Моим глазам предстали сотни самых разных кораблей. Во всех направлениях сновали маленькие, извергавшие клубы чёрного дыма буксиры, облепленные кранцами в виде тряпок, а не привычных резиновых покрышек. Они напоминали трудолюбивых муравьёв, тащивших за собой или толкавших впереди себя приземистые баржи с углём, гравием и даже товарными вагонами. И над всем этим крики и бесконечное мельтешение чаек. Дождик к этому времени прекратился, а туман рассеялся, словно смытый солнечными лучами.

— Ну, парень, дальше я тебе не помощник, — сказал Уолкер, на прощание крепко пожимая мне руку. — У меня сегодня здесь дела, а завтра мы отчаливаем в Филадельфию, получили радиограмму, что у нас появился срочный контракт. На берег толком сойти не удастся, так что вот, держи, я написал адрес моего знакомого и как его зовут, а это небольшое рекомендательное письмо. Тут, сынок, в Америке, без рекомендательных писем никуда, с тобой даже и разговаривать никто не станет.

Я взял два листочка, спрятал во внутренний карман пиджака.