Чтение онлайн

— Страшный человек этот ваш Большой Иван, — покачал головой Тартамелла.

М-да, ловко у меня получается вешать им лапшу на уши. Лански, правда, скептически кривит физиономию, а вот итальянцы, похоже, к моим словам отнеслись весьма серьёзно.

— Что ж, похоже, сегодня встреча не слишком удалась, — констатировал я. — И, следует признать, не по моей вине. Но я понимаю вспыльчивый итальянский характер, тем более дети — это святое, поэтому, что уж там, часть вины всё же беру на себя. Перед тем как попрощаться, ещё раз напоминаю: Большой Иван решил подмять под себя часть Гарлема. Так что вам поневоле придётся мириться с таким соседством. Но я надеюсь, что вы к этому отнесётесь с пониманием и также донесёте информацию до других глав семейств. А ваше предложение, синьор Бонанно, насчёт компенсации за погибших итальянцев я своему боссу передам, но не уверен, что он на это согласится. Уж поверьте, — притворно вздыхаю, — я его знаю, как никто другой.

Нахлобучив на голову шляпу, я не торопясь покинул зал, спиной ощущая четыре пары глаз, включая бармена. Спустя три минуты наш автомобиль мчался по Парк-авеню.

— Ну как всё прошло? — нарушил молчание изнемогавший в нетерпении Фёдор. — Что там была за стрельба?

— И мебель перевёрнута, — добавил Василий.

— Вспыльчивый итальянец, — усмехнулся я, — нервы не выдержали. Пришлось его успокоить. Кстати, у меня тут появилась идея!

— Что за идея?

— Не нанести ли визит одному моему темнокожему другу в Гарлеме… Он сейчас раздумывает над моим предложением. Если мы заявимся всей компанией, это произведёт на него некоторое впечатление и, возможно, заставит ускориться с принятием решения.

— Так что, разворачиваемся? — задорно спросил Демид.

Я задумчиво почесал кончик носа и махнул рукой:

— Давай!

В этот тихий августовский вечер главы пяти нью-йоркских семей, а также боссы мафии из Чикаго и Буффало собрались в фешенебельном итальянском ресторане, расположенном в пригороде Нью-Йорка. Присутствовали только те, кому по статусу положено было здесь находиться. Последним прибыл глава семьи Бонанно. Перебинтованная рука и огромный кровоподтёк на левой стороне лица сразу же привлекли внимание собравшихся, однако вопросы были оставлены на потом. Тем более что и дон Бонанно — хотя приставка «дон» многим казалась излишней из-за молодости мафиози — в таком виде чувствовал себя достаточно неуютно. Обнимаясь с каждым из присутствующих, он прятал глаза за тёмными стёклами очков.

Помимо глав семей, входивших в так называемую Комиссию, за длинным столом присутствовали босс еврейской мафии Мейер Лански и глава Корпорации убийств[33].

Альберт Анастазия, урождённый Умберто Анастасио, сменивший имя и фамилию в 1921 году, в том памятном для него году, когда он отсидел в тюрьме Синг-Синг в ожидании казни на электрическом стуле за убийство грузчика. Правда, в итоге всё закончилось благополучно. После того как из-за юридических формальностей дело было направлено на доследование, один из ранее допрошенных свидетелей не смог предстать перед судом. Альберт знал, что случилось со свидетелем: с бедолагой как следует поработали трое его братьев, также работавших грузчиками на Бруклинской набережной. Те годы вызывали в нём чувство лёгкой ностальгии, которую он не мог демонстрировать прилюдно. Человеку, возглавляющему Корпорацию убийств, как их стали неофициально называть с лёгкой руки одного нью-йоркского репортёра, не может быть свойственно чувство сентиментальности, иначе ему быстро найдут замену, а самого могут и в расход пустить. Альберт держался и за должность, и за жизнь.

С виду всё пока выглядело вполне невинно. Мужчины разного возраста собрались за столом с напитками и закусками, оживлённо переговаривались на самые разные темы и негромко посмеивались на обронённую кем-то из присутствующих шутку. Общались на сицилийском диалекте, не столько в целях конспирации, сколько отдавая дань своей родине.

Но, естественно, собрались они не для того, чтобы обсудить ставки на скачках и политическую обстановку в Европе. И Бонанно об этом догадывался, негодуя про себя, что его не предупредили об истинной цели собрания и он всё ещё находится в неведении. Просто накануне позвонил Луккезе и предупредил о сходке, хотя на этот вечер у Бонанно был запланирован поход с женой в Метрополитен-опера, и тому, что поход отменяется, его Фей очень расстроилась.

Но что больше всего напрягало Джо, так это донесение от верного человека, что боссы семей во главе с Костелло собирались сегодня чуть раньше, и что они обсуждали за закрытыми дверями, оставалось только догадываться.

Наконец раздалось негромкое, но отчётливо услышанное всеми постукивание лезвием серебряного столового ножа по бокалу, в котором ещё оставалось немного красного «Вальполичелла Супериоре», прекрасно подходящего к мясу. Гомон разговоров тут же утих, все обратили взоры на главу семьи Дженовезе Фрэнка Костелло. По-хорошему, после того, как три года назад Чарли Лучано отправился за решётку, на трон должен был сесть его заместитель Вито Дженовезе, однако он испугался обвинения властей в убийстве и предпочёл на неопределённый срок затаиться на Сицилии. Таким образом, власть в семье Дженовезе перешла к бывшему консильери Лучано Фрэнку Костелло, за эти три года уже показавшему себя сильным игроком. Семья контролировала большую часть азартных игр, ростовщичества и рэкета на рынке труда в Нью-Йорке. Костелло верил в силу дипломатии, дружил с политиками и представителями правосудия, успев заслужить прозвище Премьер-министр преступного мира. Неудивительно, что именно ему, как негласному лидеру криминального сообщества, была предоставлена честь открыть заседание с участием главарей крупнейших мафиозных кланов Соединённых Штатов.

— Друзья, думаю, настало время поговорить о делах.

Фрэнк Костелло в полной тишине оглядел собравшихся. Выбритые лица, хотя некоторые и с щетиной, что являлось максимум дозволенного. Один из негласных кодексов организации гласил: «Нет волос на лице», и члены всех группировок старались его свято соблюдать. Костелло и сам не знал, кто и когда это придумал, но закон есть закон, пусть даже он и выглядит глупо. А без законов организация сразу развалилась бы.

Сидевший напротив Винсент Мангано, чьё одутловатое лицо всегда вызывало у главы клана Дженовезе антипатию, являлся мафиози старой школы. Клан Мангано вышел из семьи Джо Массерии, а его капо являлся сидевший рядом с ним Альберт Анастазия. Семья контролировала причалы Нью-Йорка и Бруклина и промышляла вымогательствами, рэкетом, равно как и незаконными азартными играми.

Гаэтано «Томми» Луккезе — худощавый, невысокий, с каким-то даже несчастным выражением во взгляде. Он считался классическим мафиози. Особых успехов добился в швейной промышленности и игорном бизнесе, но увлекался также торговлей наркотиками, ростовщичеством и рэкетом. Он имел нужные связи в правительстве и всегда знал, кому можно дать взятку. Здесь он был наравне с Фрэнком Костелло.

Джо Профачи… Официально — один из крупнейших импортёров в США оливкового масла, набожный католик, щедро одаривавший церковь крупными пожертвованиями. Ну а неофициально — такой же рэкетир и вымогатель, как и другие здесь присутствующие. Проституция, ростовщичество, игорный бизнес и наркоторговля в Бруклине стали для Профачи куда более крупным источником дохода, нежели оливковое масло.

Некогда всемогущий главарь чикагской мафии Альфонсе Капоне не приехал по уважительной причине — в настоящее время отбывал одиннадцатилетний срок в тюрьме на острове Алькатрас, причём его физическое и душевное состояние вызывало тревожное опасение. Сифилис, который заподозрили ещё в тюрьме Атланты, сопровождался прогрессирующим слабоумием, и Костелло было искренне жаль некогда знаменитого гангстера. На сходке мафию Чикаго представлял его преемник Фрэнк Нитти, никогда не отличавшийся особой храбростью, но всё же умудрявшийся кое-как держать в своих руках нити преступного мира Чикаго.

Стефано Маггадино по прозвищу Большой Стив приехал из Буффало, где заправлял преступным миром после смерти Джозефа «Старого Джо» Ди Карло. Он сидел рядом с Энтони Рицотто, он же Джек Дранья, представлявшем мафию Лос-Анджелеса.

Дольше всех взгляд Костелло задержался на Джозефе Бонанно, который всё же соизволил снять тёмные очки. Это был самый молодой из глав семей, подававший очень неплохие надежды. Миллионы от азартных игр, ростовщичества и бутлегерства шли на создание легальной империи Бонанно, который владел ткацкими мастерскими, молочными фермами по всему США, собственной фирмой по торговле мясом и едва ли не крупнейшей в Штатах сетью похоронных бюро. Многие из главарей менее удачливых кланов с завистью наблюдали, как разрастается империя Бонанно, однако противопоставить ничего этому не могли. Да и сам Костелло давно зарился на столь жирный кусок. И вот тот так удачно подставился…

Разбор случая с Бонанно был одним из самых главных сегодня, но Фрэнк оставил его на потом, после того, как обсудили вопросы совместного бизнеса с мексиканскими наркоторговцами, сбора денег на подкуп нескольких сенаторов и проведения разъяснительной работы с новым главой профсоюза строителей, оказавшимся на редкость несговорчивым. Наконец очередь дошла и до Бонанно.

— Джозеф, мы слышали, у тебя серьёзные неприятности? — начал издалека Костелло.

— Что ты имеешь в виду, Фрэнки? — настороженно зыркнул на него Бонанно. — Говори прямо.