Чтение онлайн

Когда вернулись в ВИП-зал, глава ФБР решил высказать своё мнение относительно увиденного:

— Что ж, леди и джентльмены, вы сумели меня удивить. Фильмов подобного уровня мне раньше смотреть не доводилось. Только не многовато ли крови и насилия?

Мы эту эскападу проглотили с вежливыми улыбками. Спорить с человеком, имеющим за плечами такую репутацию, было бы себе дороже. Хотя у меня и возникло желание въехать ему промеж глаз, учитывая мои знания о том, как эта гнида будет гадить на СССР в будущем. Однако рано, рано пока переходить к столь решительным действиям. Но я не терял надежды, что со временем каким-нибудь чудом мне представится подобная возможность.

Из кинотеатра мы поехали в ресторан «Дельмонико» на банкет, организованный Уорнером. Гувер со своим замом и Дьюи вежливо отказались, сославшись на какие-то неотложные дела, а вот глава города решил составить нам компанию. В общем-то это был довольно обаятельный толстячок, на вид немного простоватый, но лишь на вид, потому что простаки такие должности не занимают. Неплохо бы с ним скорешиться, думал я, такие люди на дороге не валяются, может, когда-нибудь и пригодится. Поэтому во время банкета я старался как можно чаще улыбаться Ла Гуардия, развлекая его байками со съёмочной площадки и подталкивая к более близкому знакомству с Фонтейн, раз уж он, похоже, положил на неё глаз.

Когда посиделки перевалили экватор, на небольшой сцене, где до этого какую-то лёгкую джазовую композицию наигрывал на фортепиано одинокий тапёр, появился целый негритянский бэнд.

— Это мой небольшой подарок съёмочной группе нашего фильма, — объявил Уорнер, не вставая с места.

Лицо солиста-трубача показалось мне знакомым, особенно когда он белозубо улыбнулся от уха до уха. Когда же он запел своим неподражаемым хриплым баритоном, я понял, что передо мною не кто иной, как легендарный Луи Армстронг! Разве что пока ещё вряд ли такой легендарный, каким он стал в послевоенные годы, хотя на вид ему было уже где-то под сорок.

Понятно, что моё внимание сосредоточилось на исполнителе. Выступление бэнда длилось минут сорок, после чего музыканты исчезли за кулисами. Ла Гуардия, отвлёкшись от ухаживаний за Фонтейн, повернулся ко мне:

— Между прочим, мистер Армстронг — мой хороший друг. Не хотите с ним познакомиться поближе?

За кулисы мы отправились втроём: мэр, я и Джоан. Музыканты упаковывали инструменты, но наше появление отвлекло их от этого занятия.

— Луи, старина, давненько я тебя не видел, — обнялся с товарищем Ла Гуардия и потом поприветствовал остальных. — Хорошо отыграли ребята! Знакомьтесь, это Джоан Фонтейн, голливудская звезда…

— Право, Генри, вы преувеличиваете…

— Не спорьте, Джоан, после фильма «Месть подаётся холодной» вы по праву носите статус звезды. Кстати, Луи, мы только что с премьеры из Shore Theatre, обязательно посмотри картину, она тебя не разочарует. А это — режиссёр фильма, мистер Фил Бёрд.

— Очень приятно, — пожал я протянутую темнокожим музыкантом руку. — Давно мечтал увидеть и услышать вас вживую.

Мой комплимент Армстронгу пришёлся по душе, его лицо уже не в первый раз за вечер озарилось белозубой улыбкой.

— Знаю все ваши лучшие песни, — продолжал я, — жаль только, не услышал сегодня Go Down Moses…

— Этот старинный негритянский спиричуэле? — поднял брови Армстронг. — Тот самый, который у несчастных чёрных рабов назывался Oh! Let Му People Go: The Song of the Contrabands?[45]

— Ну да, вроде того, — чуть растерянно кивнул я, неожиданно открыв для себя исторический факт корней этой песни.

— Я за эту вещь ещё никогда профессионально не брался, но после ваших слов, пожалуй, попробую. У меня есть задумка, как её можно исполнить на более современный манер.

— А что насчёт What a Wonderful World?[46] — осторожно поинтересовался я, опасаясь снова попасть впросак.

— Что это за песня? — нахмурился негр. — Я вещи с таким названием никогда не слышал. Ну-ка, напойте.

С этой песней я в масть попал — жахнуло меня когда-то выучить её под гитару в армейские времена, когда от скуки в части заняться было нечем, зато под руку подвернулась брошюрка с древними хитами на английском языке и аккордами, а гитару я одолжил у нашего ротного балагура Лёньки Светличного.

— Можно ваш инструмент?

Гитарист тут же расчехлил свою гитару и передал её мне. Все с интересом смотрели, что я буду делать дальше.

Устроившись на табурете, я сыграл короткое вступление в четыре такта и, старясь придать голосу хрипотцы, запел:

Вроде ничего так получается, душевно. Закончив петь, поднимаю взгляд и вижу в глазах собравшихся удивление.

— Чья это песня? — первым нарушил тишину Армстронг.

— Э-э-э-э…

Вот блин, похоже, хит ещё и не написан! Мозг лихорадочно заработал в поисках выхода из сложившейся ситуации, и я не придумал ничего лучше, как ляпнуть:

— Моя!

Народ разом загалдел, и из общего гомона я понял, что эта вещь обречена на бессмертие, и если я уступлю права на неё джаз-бэнду Армстронга, то их благодарность не будет иметь границ.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами, возвращая гитару её владельцу. — Мне для хороших людей ничего не жалко.

Луи заверил, что автором композиции всегда будет указываться Фил Бёрд, а его ансамбль обязуется сделать аранжировку. С каждого концерта, на котором будет исполняться песня, на мой банковский счёт станут перечислять пять процентов от общей прибыли. Я тут же согласился, будучи уверенным, что вещь будет звучать на каждом выступлении коллектива и, возможно, не по одному разу. Хотя тут уже от количества исполнений за концерт больше я всё равно не заработаю, но такой хит публика наверняка будет требовать на бис.

Мэр с Джоан уже вернулись в зал, я тоже собирался уходить, но Армстронг вкрадчиво поинтересовался:

— А что-то ещё у вас есть в запасе?

— Хм, дайте подумать…

Вот огорошил он меня своим вопросом, если честно. Предлагать ему песни на русском бессмысленно, на английском я помнил с десяток вещей наизусть и мог подобрать мелодии к ещё примерно полусотне, если не больше, композиций, но всё это сочинят лет через тридцать и позже, когда стиль исполнения сильно изменится. Хотя, если пораскинуть мозгами… В общем, почесал я с умным видом бровь и выдал: