Чтение онлайн

— Пойдёмте, что ли, ребят проводим, — предложил Василий Карпович. — Похоже, всё уже, уходят.

Мы выбрались из палатки. Ярко горели костры, пронзительно звенели комары, а в лагере происходило броуновское движение. «Стройся!» — вдруг раздалась команда. Хаос тут же упорядочился, бойцы деловито принялись занимать свои места в шеренге.

Я почувствовал прикосновение — подошла Варя. Она прижалась к моему плечу, глядя на выстроившихся партизан.

— Товарищи! — услышали мы голос Медведева. — Сегодня нам предстоит выполнить очень серьёзное задание, и я сразу предупреждаю, что не все вернутся обратно. Но знайте, что мы рискуем своей жизнью ради спасения наших товарищей из подполья, которых фашисты собираются прилюдно казнить на потеху гауляйтеру Украины. Уже готовы виселицы и костры. Наш святой долг — не допустить этой средневековой расправы. Если среди вас имеются такие, кто чувствует себя не готовым, кто сомневается в своих силах, сделать шаг вперёд… Что ж, вижу, таких нет. Спасибо, братцы, вам от имени всех советских людей. А теперь нале-е-е-во! Ша-а-агом марш!

Цепочка из примерно семидесяти человек молча потянулась в темноту, которую бессильно пыталось разорвать пламя нескольких факелов, распределённых по всей длине отряда. Оставшиеся — в основном женщины и несколько человек из охранения лагеря — провожали их взглядами, как и мы с Медынцевым и Варей.

— А ведь и правда, кто-то не вернётся, — прошептала она, сильнее стискивая пальцами мою руку.

Я стиснул зубы. А спустя минуту мягко оторвал Варю от себя и сказал, глядя ей в глаза:

— Любимая, я никогда себе не прощу, если буду сидеть здесь, оберегая свою шкуру, в то время как там гибнут наши товарищи.

И, крепко поцеловав её в губы, нырнул в палатку. Сам не знаю, что подтолкнуло меня быстро натянуть на себя немецкую форму. Взял «люгер» и «шмайссер» с запасным рожком, на пояс повесил нож. На выходе из палатки путь мне преградил Медынцев.

— Товарищ Сорокин, это что такое?! Вам же… Нам с вами приказано никуда отсюда не отлучаться. И почему вы переоделись в гитлеровца?

— Василий Карпович, я думаю, вы меня уже успели изучить и понимаете, что не в моих правилах жаться в сторонке, когда товарищи идут на боевое задание. А форма… Подумалось, может пригодиться.

— Да что вы один-то там сделаете?! Ваше появление ничего не решит, а шальную пулю схлопотать — легче лёгкого!

— Товарищ Медынцев, все мы ходим под Богом. А если не пойду, как буду своей невесте в глаза смотреть?

Стоявшая рядом Варя после этих слов кинулась мне на шею, а я, прижав её к себе, подумал, что как-то пафосно получилось. Но время такое, героические свершения зачастую подкреплены лишь голым энтузиазмом, как тот же Павка Корчагин надрывался на строительстве узкоколейки. Или вон бойцы в атаку шли с именем Сталина на устах, и ведь правда готовы были отдать за него свою жизнь. Так что не я первый, не я последний.

Нагнать отряд удалось, к счастью, до того, как арьергард скрылся в болотах. Замыкающим с жердью в одной руке и факелом в другой шёл тот самый Леонов, которому пришлось извиняться перед Варей за «немецкую подстилку». Заслышав, что его догоняют, бросил жердь и направил ствол ппш в мою сторону.

— Свои это, Леонов! — негромко крикнул я. — А то ещё пальнёшь сдуру.

— Вы!.. Вы что тут делаете, да ещё в немецкой форме? Вы должны находиться в лагере и ждать отправки на Большую землю.

— Чем вам моя форма не нравится? А на Большую землю я ещё успею, а пока решил вот помочь товарищам разворошить это осиное гнездо. И не старайтесь, товарищ Леонов, вернуть меня не получится.

— Я вынужден доложить командиру отряда.

— Докладывайте, но и он меня не остановит.

— Да хрена лысого получится доложить, тут можно идти только цепью. Когда выберемся на сушу, тогда доложу. А пока держитесь за мной.

Только мы двинулись догонять отряд, как сзади послышалось шлёпанье по воде. Обернулся — Медынцев. В отличие от меня переодеваться он не стал либо просто боялся потерять драгоценные секунды.

— Чёрт, чуть снова не свалился в омут, — сказал он недовольным голосом. — Хорошо, недалеко ушли, по факелам ориентировался… Ну что вы так на меня смотрите, Леонов?! Не мог же я оставить своего подопечного без присмотра. Буду следить, чтобы без нужды не лез на рожон.

Леонов выругался сквозь зубы, а я только вздохнул. Что ж, Василия Карповича можно понять, случись что со мной — ему в Москве голову оторвут.

На сушу мы выбрались примерно через час, и Леонов сразу двинулся вперёд, докладывать руководству. Спустя несколько минут вернулся в сопровождении Медведева.

— Что это ещё за самоуправство?! — с ходу начал полковник на повышенных тонах. — Кто вам разрешил покидать лагерь?

— Совесть разрешила, — упрямо ответил я. — Как советский человек, не имею права трястись за свою шкуру, когда товарищи подставляют себя под пули. Или вы на моём месте поступили бы по-другому?

— Ну знаете, если каждый из нас будет плевать на приказы вышестоящего руководства… Надеюсь, вы останетесь живы, и в Москве вам зададут хорошую трёпку. Ещё чего доброго и я из-за вас пойду под трибунал. А уж если с вами что-то случится…

— Обещаю, буду себя беречь… по мере возможности. Но уж пострелять во врага из кустов — дело святое. А может, и как немец сгожусь.

— Я прослежу, чтобы он не лез в самое пекло, — подал голос Медынцев. — Мне тоже не хочется идти под трибунал.

— Чёрт с вами, — после паузы выдавил Медведев. — Вижу, вы упёртые. Раз уж втемяшили себе в голову, придётся вас тащить с собой. Назад уже не отправишь, дорогу через болото вы сами не найдёте. А выделять вам бойца, когда каждый человек на счету, — слишком большая роскошь. Надеюсь, у вас хватит ума и впрямь не лезть вперёд батьки в пекло. Пострелять — постреляйте, но под вражеский огонь не суйтесь… Леонов, гаси факел, дальше идти с огнём опасно, город не так и далеко. — И ушёл вперёд, догонять авангард отряда, который постепенно погружался в сумрак.

Часа полтора мы топали в слабом отблеске изредка появлявшегося в промоинах туч полумесяца, чуть ли не ежесекундно рискуя получить веткой в глаз, так что я на всякий случай шёл, опустив голову и прищурившись. Наконец спереди по цепочке послышалось: «Приготовиться». К чему готовиться, я понял через несколько минут, когда хвост отряда подтянулся к окраине Ровно. Как-то так получилось, что я оказался уже впереди, рядом с Медведевым.

Залегли в придорожных кустах, выясняя обстановку. Было тихо, лишь где-то вдалеке брехала собака, а под уличным фонарём метрах в семидесяти от нас на завалинке, негромко переговариваясь, мирно попыхивали цигарками двое полицаев.

— Николай, Королёв, — негромко окликнул полковник моего недавнего противника по спаррингу. — Видишь вон тех двоих? Похоже, местные, полицаи. Сможешь тихо снять?

— Попробуем.

— Подождите, — шепнул я.

— Что ещё, — недовольно покосился на меня Медведев.

— Давайте я возьму их на себя. В немецкой форме подобраться к ним легче.

Повисло молчание, которое нарушил Стехов:

— А что, идея здравая. Почему бы не попробовать?

Споры затянулись на две-три минуты, но в итоге Стехову удалось отстоять свою и мою позицию. Получив добро, я бесшумно выбрался из кустов и твёрдой поступью направился в сторону сидевших полицаев. Увидев меня, они вскочили, нацелив в мою сторону стволы винтовок.