Чтение онлайн

Он быстро развёл порошок и шприцем внутримышечно ввёл Володе спасительную субстанцию. К тому моменту рука несчастного стала уже опухать, он даже пытался отсосать яд, но был остановлен нашим врачом, заметившим, что во рту у Володи могут быть маленькие ранки, и через них яд так же попадёт в его организм.

Всю ночь наш бедолага со стоном ворочался с боку на бок. К утру его рука сильно распухла, но главное — член нашей команды был жив и в целом чувствовал себя вполне неплохо. Только работник в ближайшие несколько дней из него не ахти какой — с такой рукой много не натаскаешь.

Артамонов был мрачнее тучи, но, как по мне, мы ещё дёшево отделались. Одним больше, одним меньше — ничего страшного, так я командиру и сказал. Тот в ответ только махнул рукой.

К 6 часам вечера 27 августа 1942 года мы прибыли к Тривандраму. В зарослях устроили небольшое совещание. Артамонов на капоте машины развернул карту, где был отмечен тайник с оружием, до которого оставалось всего несколько километров. Решили не мешкать и сразу двинулись по едва заметной дороге через джунгли в объезд города. Тайник располагался у подножия развалин древнего строения, сейчас уже трудно было понять, то ли это храм когда-то был, то ли дворец местного раджи. Смазанные и завёрнутые в тряпицы пистолеты были на месте.

Оставив товарищей и машины, мы с Артамоновым выдвинулись в сторону самого храма Сри Падманабхасвами, находящегося в городской черте. Что ж, визуально храм мало отличался от того, который я видел десятилетия спустя в роли экскурсанта. Всё тот же восьмиярусный ковчег, щедро изукрашенный декоративной отделкой, многочисленными колоннами, фигурами индийских божеств и изображениями мифических животных. Он и сам по себе в лучах заходящего солнца выглядел великолепно, но главные его сокровища хранились внутри, и они должны были помочь СССР в битве с фашистской гидрой.

Старт операции назначили на вечер следующего дня.

Если всё пройдёт по плану, то к утру 29 августа мы должны управиться и покинуть это кажущееся пока гостеприимным место. Охрана храма, если верить нашему информатору из консульства, чисто символическая, ворота закрываются сразу после захода солнца, а закатиться оно должно в районе семи часов вечера — мы уже успели привыкнуть к этим ранним тропическим сумеркам. Народ рассосётся, охрана внутри храма расслабится, тут-то мы и нагрянем. Штурм ворот не выглядел грамотным вариантом, равно как и задней двери, которой пользовался обслуживающий персонал, но помогла смекалка.

Учитывая, что зайти в храм мог лишь правоверный индус, в лавке недорого я приобрёл хлопковую курту (так называлась рубашка до колен без воротника), шальвары (шаровары) и крепкие, из свиной кожи сандалии. Из телячьей в Индии по понятным причинам ничего не делали, почитая коровье племя за священное. Подумав, купил и простенький, чтобы не выделяться, тюрбан, он же чалма. С накладными бородой и усами, из-за которых мне регулярно приходилось бриться, чтобы декорация нормально клеилась к коже, я выглядел почти настоящим индусом, если не считать чуть более светлого, чем у местных, цвета лица. За время, проведённое в Вегасе, я прилично загорел, да и здесь солнце не было такой уж редкостью даже в сезон дождей, но всё же колер моей физиономии был на тон светлее, чем у порядочного индуса. Так что пришлось наведаться в лавку, торгующую парфюмом и прочей бабской хренью, где я подобрал баночку с соответствующего оттенка тональным кремом. Зеркальце купить не догадался, не снимать же зеркало заднего вида с машины, поэтому на следующий день Артамонов лично занялся раскраской моей бородатой рожи, рук и стоп, в общем, тех частей тела, которые не были скрыты местными тряпками. Зато результат порадовал, если исключить слишком уж утончённые для индуса нос и губы. Подумав, я в ноздри засунул по маленькому ватному шарику, чтобы ещё больше приблизиться к нужному образу, а вот с губами ничего не поделаешь, разве что подчернили немного, поскольку для индуса цвет моих губ тоже был слишком светлым.

— Красавец, почти не отличить от аборигена, — окинул меня оценивающим взглядом командир группы, отойдя на пару метров.

Его мнение поддержали и остальные. Им предстояло после закрытия храма скрытно занять позиции на заднем дворе и дожидаться, когда я открою дверь служебного входа. Можно было бы снять изнутри запор и с главных ворот, но нам ни к чему случайные свидетели, которые откровенно удивились бы, узрев, как какие-то чужаки выносят из храма тяжёлые ящики. Там же, на заднем дворе, будут стоять и наши грузовики.

Артамонов показал мне на карте место, куда должны были причалить лодки с рыбацкого судна. Это была небольшая, скрытая от посторонних глаз бухта в окружении скал.

— Вот по этой дороге можно подъехать к самому берегу. — Командир провёл ногтем указательного пальца по карте. — Предлагаю, пока есть время, сходить на разведку. А заодно и проверим, как ты смотришься в образе индуса.

Смотрелся я вроде прилично, во всяком случае, никто на меня не пялился, правда, однажды обратился с вопросом какой-то старик, но я промычал нечто нечленораздельное. Мол, глухонемой, отстаньте от меня. Индус молитвенно сложил ладошки и поклонился, не иначе, к ущербным здесь отношение как к тем же праздношатающимся коровам, которые пару раз попались нам с Артамоновым по дороге, сначала в городе, потом в пригороде. К бухте мы с ним отправились вдвоём, чтобы не создавать толпы и тем самым не привлекать лишнего внимания. Да и идти было не так далеко, не больше пяти километров.

Разведка показала, что дорога к берегу и впрямь имеется и что даже днём тут никто не шляется. Со слов консульского, этот заливчик у местных считается то ли проклятым, то ли нечистым, связана с ним какая-то нехорошая легенда, в общем, опасаются они сюда шастать. А нам только того и надо, тем более советский человек — материалист, все суеверия ему как с гуся вода.

— Не слишком ли легкомысленно пытаться доставить все эти сокровища в СССР на какой-то ненадёжной шхуне? — спросил я на обратном пути.

— Конечно, легкомысленно. Поэтому шхуну за пределами территориальных вод Индии будет ждать сухогруз под… ну, не важно под каким флагом, и так лишнего сболтнул. Хотя нам же на нём и возвращаться на родину под видом моряков… В общем, там хитрая многоходовая комбинация, всё многократно просчитано, осечки выйти не должно.

Дело близилось к вечеру. Я получил последние инструкции и, про себя перекрестившись, направился к храму. Едва переступил порог религиозного заведения, как снова полил настоящий ливень. Вовремя я зашёл, ещё бы немного — и дождь смыл бы весь мой камуфляж. Посетители, собиравшиеся покинуть храм, столпились у выхода, не рискуя пока выходить. Я же спокойно, пользуясь полусумраком, двинулся внутрь храма через длинный коридор с колоннадой, состоящей из 324 гранитных столбов. Поверхность каждого была покрыта искусной резьбой. На каждом третьем — плошка с масляным светильником. А дальше — золотой шест под самый потолок с флагом и за тремя воротами — украшенная фресками алтарная комната, где хранилась главная святыня — статуя Вишну, пребывающего в позе Ананантхасаянам, то есть в вечном мистическом сне. В солнечный день на неё падают лучи светила, преломляющиеся в хитрой системе зеркал, сегодня же помещение освещалось всё теми же масляными светильниками. Наверное, при храме имелся специальный человек, который их регулярно заправлял, а тут по всей территории их больше сотни. Тоже не сахар работка.

Я покосился на двух вооружённых всего лишь деревянными палками охранников, стерегущих вход в подвал. Напыщенные и очень уж самоуверенные. Их смена скоро закончится, и появятся ночные стражи, которым тут куковать до восьми утра.

Вряд ли эти ребята, один из которых обладает отвисшим животиком, владеют приёмами какой-нибудь восточной борьбы. Равно как и их сменщики. Даже если придётся повозиться — огнестрельного оружия у них нет, вход с ним сюда запрещён, равно как и с холодным. Но это всё на доверии, на входе вас никто не обыскивает, так что пистолет и кинжал вполне можно спрятать в складках одежды. Но я всё же пришёл «чистым», чтобы не было соблазна пустить в ход предмет, могущий ранить или тем более убить невинного человека. Разве что на всякий случай прихватил с собой кое-какую необходимую мелочь. Например, коробок спичек. Подвалы — дело тёмное, мало ли… А ещё моток крепкой бечёвки, два куска материи и тот самый кисетик с сушеными травками — подарок от шамана-брухо Нуто. Не знаю, зачем я всё время таскаю его с собой, этот способный уместиться на ладони мешочек, перетянутый у горловины кожаным шнурком. Вроде и Плюшкиным себя никогда не считал. На шее вон вообще иконостас, вызвавший ещё во время пребывания на подмосковной базе немой вопрос у Артамонова. Хорошо хоть, не заставили сдать под расписку. И орёл от того же Нуто, и деревянный крестик — память об отце Илларионе, и мой Георгий Победоносец, милостиво возвращённый самим Берией… Заступников много, да вот помогут ли в трудный момент? Ладно, поживём — увидим.

Я медленно ходил по храму, негромко, как и многие здесь, распевая под нос вызубренную на санскрите строчку из Бхагават-гиты и поглядывая исподлобья, куда можно спрятаться. Сам себе я напоминал героя Евгения Евстигнеева в фильме «Старики-разбойники». В итоге мне приглянулась ниша позади одного из 324 столбов, почти посередине коридора. Не знаю уж, с какой целью выдолбили или просто обустроили в стене этот закуток высотой метра полтора и шириной с метр, но выглядел он весьма симпатично. Подгадав, когда никого поблизости не оказалось, я нырнул в нишу и практически на ощупь обнаружил, что здесь хранятся метёлки. Это немного усложняло задачу. По идее, выпроводив посетителей, специальные сотрудники должны взять эти метёлки и приступить к уборке помещений. В таком случае я буду обнаружен… Если только не забьюсь поглубже и не спрячусь под большим куском ветоши. Это я и сделал, надеясь в душе, что уборщикам тряпка не понадобится.