Чтение онлайн

Рэган кивнул – согласен, а дальше заговорил официальным тоном:

– За Высоким принцем Ислуином признаны права на туат в составе земли рядом с Дверью, деревня, которую он отвоевал в честном поединке и нескольких соседних селений. А также права на земли восточнее барьера. Я так понимаю, это была идея Первого советника. Если вы признаёте соглашение и вступаете во владение туатом, это отнимет у вас все силы – очень отсталая даже по нашим меркам территория, из политики вы выпадаете. Ну а дальше ваш туат и вас вместе с ним затянет в систему остальных туатов и в итоге под руку Гиллакэвена. Поэтому я, Высокий принц Рэган, официально предлагаю вам обменять ваш туат на равные владения. С учётом стоимости Двери я предлагаю вам один из моих городов вместе с ближними шахтами и принадлежащими мне мануфактурами, а также права на земли не к востоку, а к западу от Барьера.

– Согласен и признаю, – также официально ответил магистр.

– Услышано и засвидетельствовано, – хором добавили остальные в кабинете.

После того как на свитках легли пять подписей участников и свидетелей и все печати, Ислуин поинтересовался.

– Объясните, вам-то эта морока зачем? Ну, то, что там надо держать гарнизон – согласен. Орки могут сунуться в любой момент. Но остальное? Ни мне, ни вам это сомнительное владение даром не нужно. Но вы готовы понести очень солидные расходы, чтобы в договоре обмена не нашли ни одной щёлочки?

– Даже больше, – весело ответил Рэган. – Я в эти убыточные земли вложу огромные деньги. И ударю по Гиллакэвену его же затеей. Сейчас туаты фактически независимые образования, а власть Высокого принца Гиллакэвена там держится на правиле вести всю торговлю за пределами конфедерации туатов только через верховного правителя. Но между собой туаты могут вести обмен неограниченно. Запретить же доставку грузов с моих заводов и шахт в мой личный туат нельзя. Первое время я вообще готов продавать кое-что ниже себестоимости. Кроме того, я построю там школы и начну обучать хотя бы основам всех желающих бесплатно или за символическую плату. Лет десять-пятнадцать – и я разорю Гиллакэвена, а туаты привяжу к себе экономически, без войны. Дальше останутся формальности, ну а удержать владения мне помогут те несколько тысяч учеников школ, которых мы подготовим. Ванна и сытный обед – пропагандист не хуже пламенных речей филидов, так что вкусив прелестей цивилизованной жизни, эти юноши и девушки горячо будут убеждать всех остальных в преимуществах нового образа жизни.

– Пусть Сарнэ-Туром дарует гладкий путь твоей победе, – кивнул магистр. – Да обойдёт твои дороги чёрный лик Уртегэ, да сядет на круп твоего коня удача Красного Хозяина.

Столицу Ислуин и Лейтис покидали глухой полночью сразу как девушка смогла более-менее сидеть в седле. Тайно, всего с десятком охраны – для остальных в сопровождении большого отряда они уехали прятаться в одно из поместий Рэгана ещё на закате. Когда зарево ночных огней резиденции принца окончательно скрылось за горизонтом, магистр вдруг остановился, обернулся назад и подумал: он обязательно вернётся. Надо же взглянуть, в какую бурю вырастут посеянные им ветры. Но не скоро, через пару десятилетий. А пока – его и Лейтис ждут новые дороги! И уж Сарнэ-Туром позаботится, чтобы эти дороги не оказались пустыми и скучными!

Турнейг, столица Империи. Февраль, год 499 от сошествия Единого.

Светские мероприятия Харелт не любил, хотя и вынужден был их посещать чаще, чем хотелось бы – потому обычно от приглашений увиливал как мог. Сегодня в качестве исключения Харелт на светский приём напросился сам. И дело было не в том, что его давал бывший мормэр одной из провинций, вернувшийся после отставки в столицу, пусть даже с политической точки зрения как часть очередной кампании отца в Канцлерском совете, имело смысл заглянуть и тем самым уважить добродушного старичка и богача-хлебосола. Бал оказался весьма неплох, залу со вкусом украсили по бадахосской моде – тёплые тона отделки и много зелени, искусственной и настоящей. Великолепный стол и отменные вина – их Харелт тоже оценил. А ещё много девушек, которые симпатичного и холостого мужчину затаскали танцевать до упаду, так что в какой-то момент Харелт намекнул, что уже не чувствует ног и пойдёт передохнуть. На самом деле – выполнять то, ради чего он сюда и напросился: Марион Килраук попросила его о встрече. Но так, чтобы о ней никто не знал.

Марион ждала его в одной из дальних комнат, и была непривычно взволнованна и бледна.

– Харелт, у меня мало времени. Мне нужна помощь, если согласишься. Дело…

– Уже согласился, раз тебе надо. И, раз мало времени, давай без этой светской дипломатии. Что случилось?

– Сначала один вопрос. Я тогда, в декабре, не стала спрашивать… Но ты и правда работаешь следователем у Хранящих покой? Только честно, это очень важно.

Харелт вздохнул: кажется, скоро его тайна начнёт трещать по швам.

– Не совсем. Официально я с ними не связан. Меня, скажем так, привлекают к тем делам, которые нельзя оставить, но до которых у обычных следователей дотянуться руки коротки. У тебя именно такое дело?

– Да. Нет. Не знаю. Но у меня проблема, которую не решить обычным способом. Держи, тут то, что я сумела втихаря от мужа скопировать. Он молчит и хорохорится, но… В общем, его обвинили, что он якобы берёт взятки за то, что ставит на некоторые грузы личный оттиск без досмотра.

Харелт просмотрел верхний лист в бумагах, нашёл взглядом там сумму взятки и удивлённо ругнулся:

– Шэт их через одно место имел, прости, Марион. Они там умом двинулись?

Если в бумагах правда и Марион не путает, обвинения, формально логичные – ведь пока не сломана печать торгового инспектора, проверенные столичной таможней товары стража обычно не досматривает – выходили форменным бредом. Это по меркам чиновника невысокого ранга взятки могут обеспечить небольшое состояние. В отношении же Кристена обвинения совершенно идиотские: когда дед дана Килраука получил потомственное дворянство, их семья уже носила золотой купеческий пояс. И с тех пор ничуть не обеднела. Да Кристен Килраук на какой-нибудь бал-приём не заметив, легко потратит больше, чем могут принести взятки лет за пять! И службу в таможне Кристен рассматривал как начальную ступень государственной карьеры – поработать два-три года в младшем звене, набрать опыт и репутацию, а уже потом задействовать семейные связи.

– Кристен от меня таится, думает, что справится сам, но я чувствую – дело намного хуже, чем он пытается показать.

– Я понял. Иди, пока нас не увидели. Я займусь.

– Спасибо.

Вернувшись домой, Харелт сел за бумаги. Марион отлично поработала, скопировав всё важное, вот только картина вырисовывалась поганая. Кто-то не поленился состряпать такие весомые улики, что если бы Харелт не был абсолютно уверен в невиновности Кристена Килраука, то мелких нестыковок в доказательствах не заметил бы.

Утром Харелт сразу отправился к Раттреям, удачно поймал виконта до того, как тот уехал на службу. Хотя говорить им пришлось уже чуть ли не на пороге.

– Дан Раттрей, извините, если вас беспокою по пустякам, но мне очень важно ваше мнение по поводу вот этих бумаг.

– Да нет, Харелт. Можешь считать комплиментом, но ты уже заработал право меня беспокоить и доказал, что по пустякам не будешь. Давай, что там у тебя?

Просмотрев бумаги с комментариями, которые сделал Харелт, глава Хранящих покой нахмурился:

– Ты прав, что обратился с этим ко мне. Я так понимаю, это не Кристен такой умный, а Марион? А Кристену, как закончится, передай, что он дурак. Такими вещами надо не самому заниматься, а сразу к профессионалам идти. Это дело идёт мимо меня, мне о нём не докладывали. Остальное объяснять не надо? – Харелт кивнул. Расследованием в отношении одного из Килрауков не мог заниматься рядовой следователь ведомства. Дела, в которых замешан наследник таких родов, всегда на личном контроле у виконта. Но Раттрей узнаёт про него из сторонних источников. И значит, дело намного грязнее, чем предполагалось. – Езжай домой, а вечером я тебе пришлю вести.