Чтение онлайн

В рассказах что у кого случилось, в хлопотах и обеде прошло два часа… И всё это время Ислуин с любопытством поглядывал на девушку и инквизитора. Это Хадльберг ничего не замечал, счастливый, что всё обошлось. От магистра не укрылись ни взгляды, которыми Энгюс и Эйдис обменивались украдкой, ни мимолётные касания руки рукой. Поэтому когда полугном с ходу, едва допев тарелку супа, задал вопрос:

– Место отличное, но когда и как мы планируем идти в Яван?

Для Ислуина ответ Эйдис стал не очень уж большой неожиданностью.

– Я не пойду в Яван. И на север уезжать не собираюсь.

Хадльберг как раз собирался подкинут в костёр полено, да так и застыл на середине движения, ошарашенно хлопая глазами.

– То есть как не поедешь?

– А так, – Эйдис сделала небольшой шажок назад и обняла Энгюса за талию. – Я остаюсь. С ним.

Хадльберг в ярости отшвырнул полено в сторону, чудом не попав в магистра или в Айлин. С гневом процедил в сторону Ислуина:

– Ваши штучки? – следующая молния взгляда полетела в сестру. – Ты с ума сошла? Тебя ищут…

Эйдис крепко сжала ладошками ладонь Энгюса, на мгновение прикусила губу и решительно ответила:

– Я выхожу замуж. Мне сделали предложение, и я согласилась. И лучше, пусть рискуя, я буду рядом с любимым человеком – чем остаток дней проведу, забившись в какую-нибудь щель.

Хадльберг аж захлебнулся слюной и прошипел:

– Будешь прятаться по щелям в Империи. Ты уверена, что этот твой муж сумеет тебя защитить?

Ислуин бросил на инквизитора вопросительный взгляд. Тот беззвучно ответил: нет, она не знает, кто я такой на самом деле. Эйдис всё так же решительно ответила:

– Ну и пусть. Неважно где, неважно как. Главное, что мы будем вместе и обязательно вместе сумеем победить. Любую беду и любую неприятность.

Серебристым колокольчиком прозвучал весёлый смех Айлин:

– А ведь здорово вышло. Судьбу за судьбу. Вы подарили новую жизнь мне и обрели новое счастье сами. Поэтому уверена, что у вас всё получится.

Империя, Восточные провинции. Октябрь – ноябрь, год 499 от сошествия Единого.

Перед тем как посольство императрицы должно было выехать из столицы на переговоры с ханжарами, Харелт ходил мрачный как туча и срывался на всех и каждого. Отпускать жену он не хотел вообще, сразу после свадьбы тем более. Но и не поехать она не могла. Обязательным условием со стороны ханжаров будет передать им часть Безумного леса, чтобы главная святыня – Радуга-в-огнях – оказалась на их территориях. Без этого они просто не согласятся на союз. Император, канцлер и все остальные были готовы отдать хоть весь Безумный лес целиком, пусть с этими проблемными землями голова болит у ханжаров, а легионеры пригодятся и в других местах. И тут возникала проблема. Если принять новые земли в Империю мог любой чиновник или офицер, то отдать часть территорий мог лишь император лично, на крайний – случай кто-то из его семьи. Но пока в семье были только Харелт и Лейтис, и поэтому с послами северян заменить императрицу оказалось некем.

Перед отъездом супруги спорили едва ли не до хрипоты. Муж хотел навязать жене в сопровождение чуть ли не целую армию. Лейтис отказывалась. Во-первых, осенью чем больше отряд, тем сложнее передвигаться. Особенно на востоке страны, где зима приходит раньше и куда суровей, чем в метрополии. Во-вторых, за императрицей будут охотиться. И если сепаратисты из северных провинций стараниями лорда Кингасси утихли и успокоились, а интерес разведки того же Бадахоса был делом привычным, то недобитые Чистые братья жаждали отомстить. Многочисленные секты Тёмных с началом войны тоже проснулись. Небольшому отряду легче затеряться, и скрытность будет самой надёжной защитой. При этом по соседним дорогам пойдёт ещё несколько точно таких же отрядов – даже если кто-то догадается, то это затруднит покушение. Императорский штандарт они поднимут лишь на границы провинции Эллистон, самой последней перед Безумным лесом, а там все отряды уже соединятся в единый кулак. В итоге Харелт всё же уступил, лишь потребовал, чтобы помимо профессиональных охранников из гвардейцев, магов и пятерых присланных Раттреем телохранителей, жена захватила с собой ещё хотя бы двоих человек. Дайви и Уллехана, которые по такому случаю оба получили чин центуриона гвардии. Молодой император рассудил, что если эти люди уже один раз рискнули жизнью, пробираясь через заслоны Чистых братьев в осаждённую крепость Сберегающих, то сохранят верность, чтобы ни случилось.

Лейтис нашла компромисс мудрым со всех сторон. Девушка решила путешествовать под личиной молодого дворянина с дружиной, тем более для мага Жизни не составит труда подкорректировать внешность, чтобы её не узнали. После мятежа и с началом большой войны такие отряды на дорогах стали нередкими гостями. Полсотни человек разместятся на любом постоялом дворе, таких полно вдоль центральных трактов. Значит, всегда будет крыша над головой, ведь чем дальше на восток, тем холоднее. Если же у кого-то возникнут вопросы, имелись соответствующие бумага и знак канцелярии канцлера. Пусть по столичным меркам выбранные Лейтис чин и статус были ничтожными, в провинции печать канцелярии оказывала просто магическое действие.

Расчёты оправдались уже через полторы недели. По ночам больше не лил дождь, а сыпалась мелкая снежная крупа, и каждое утро поднимался густой туман, так что из ворот постоялого двора приходилось окунаться в непроглядное белое молоко. Прощальное гавканье собак почти сразу тонуло в непроглядном мороке, любые звуки доносились как из-под подушки. Лишь под копытами лошадей звонко хрустел ледок замёрзших ночью луж. Все – от императрицы до гвардейцев – каждый раз с содроганием думали, каково было бы в такую погоду ночевать в чистом поле.

С первого же дня Лейтис постаралась познакомиться со своими спутниками повнимательнее. Кто какую помощь может оказать не только в охране, но и в будущих переговорах… и у кого какие слабости. Политика ошибок не терпит, а желающих добраться до императрицы немало. Давать им хоть малейший шанс из-за ошибки своих спутников Лейтис не собиралась. Да и магистр Ислуин приучал в первую очередь полагаться на себя.

Гвардию Харелт и Доннаха после мятежа формировали заново и постарались, чтобы прежних вертопрахов в ней больше не осталось. Пусть, как и когда-то, первый полк Золотого легиона станет не украшением дворца, а элитой армии и Империи. Набирали в неё воинов из доказавших свою преданность Тринадцатого и Четырнадцатого и лучших из пограничных легионов. Небольшой отряд, сопровождавший императрицу, мог заменить целую сотню обычных солдат, а уж каждый из троих магов мог схлестнуться в бою с магистром Гильдии.

Дайви и Уллехан вообще оказались настоящими кладезями талантов. Невысокий, широкоплечий и от этого казавшийся почти квадратным пшеничный бородач Уллехан обладал просто чудовищной силой. Ради смеха без усилия ломал в ладони подковы. И при этом отличался кошачьей мягкостью движений, невероятной скоростью реакции, отменной наблюдательностью. В первой же гостинице он удивил телохранителей, подсказав путь в комнату Лейтис, про который они даже не подумали… Смущённо признался, что всё из-за прошлой профессии: когда-то он был лучшим вором-взломщиком западных портовых городов, и специализировался по разным купеческим тайникам и ухоронкам. После этого старший телохранитель потребовал от императрицы, чтобы она разрешила Уллехана учить. И намекнул: по возвращении хорошо бы мужику перейти в службу охраны.

Вторым всех удивил Дайви. Не только тем, что умел читать и писать – в армии это поощрялось, без такого не сделаешь карьеру. Но вот что Дайви знает как родной ещё бадахосский и одно из северных наречий, а на языке Шахрисабзса свободно читает, оказалось для всех сюрпризом. К тому же бывший вор имел хорошо подвешенный язык и легко входил в доверие к кому угодно. Запросто мог незаметно выведать любые нужные сведения, в том числе то, что собеседник и не собирался рассказывать.

А ещё Дайви замечательно умел договариваться. Это очень пригодилось уже через несколько дней пути. Слишком уж привыкли и гвардейцы, и телохранители ездить за казённый счёт, когда в любой самой переполненной гостинице хозяин обязан отыскать тебе комнату. И неважно, сколько за это сдерёт трактирщик, всё равно платит император. Однако посланец, которого изображала Лейтис, хоть и ехал по государственной надобности, но за свой карман. Ни сорить деньгами, ни требовать к себе особого отношения небогатый дворянин не мог.