Чтение онлайн

Благоразумно отказавшись от мысли изучать еще и китайский язык Макс учил основные иероглифы, чтобы как-то читать атласы тибетской и китайской медицины.

Вот и сейчас водрузив громадный том тибетской медицины на стол он открыл его на заложенной странице и погрузился в чтение.

Каждые полчаса он вставал и делал несколько упражнений на глаза, растяжку и пару дыхательных пасс. Незаметно подобрался вечер. Макс встал, закрыл книгу и пошел к Руслану отпрашиваться на ужин, так как ему еще ночь дежурить.

Руслан сидел в клубах дыма и читал какое-то заключение. Скорее то, что ему предстояло сдать в понедельник.

— Руслан, я сбегаю домой поем, а то ночь впереди. Ключ у меня есть, если менты приедут за тобой сам открою. — спросил разрешения он.

— Давай только быстро, там прокурорские звонили скоро приедут. — разрешил Руслан, — кстати убийство везут. Ну да не прошло и суток.

Наверное, по поводу убийства, куда Каргин выезжал, подумал Макс.

Быстро поужинав, он поцеловал мать и передав привет от Зухры, отправился обратно в Бюро.

Подходя к зданию танатологии он увидел две черные Волги, стоявшие на стоянке возле здания отдела освидетельствования живых лиц. У танатологии ставить машины было нельзя. Могли привезти труп и тогда машины могли помешать разгрузке. Не иначе прокурорские пожаловали. Убийства тогда расследовали следователи прокуратуры.

Зайдя, он увидел в приемной троих прокурорских, причем один был в форме, что было необычно. Вечер воскресенья, а он в форме как на работу приехал. Обычно они ходили по гражданке. Форму одевали только когда работали в здании самой прокуратуры или там выступали в суде.

Те явно ожидали его. Тут же появился Руслан и сказал:

— Вот — молодой человек принимал труп неопознанного мужчины. На ваши вопросы я уже ответил, — закончил Руслан.

Среди прокурорских был знакомый следак Слава Безуглый, который и начал разговор.

— Макс расскажи, как прошло принятие трупа, — начал Слава.

— Да как обычно, говорю, — приехал сержант Свиткин без постановления и просил принять труп. Я отказал. Потом он попросил помощи и я отправил его за понятыми, позвонив в Старопромысловский РОВД дежурному следователю. Тот сказал, что постановление он уже отправил с дежурной машиной. Так и оказалось. Потом я принял труп по акту в присутствии понятых. Акт печатал сержант, я проводил осмотр, понятые смотрели. Все вещи находятся в кабинете у судмедэксперта Каргина. Акт и постановление забрал Руслан Ахметханов, как проводивший вскрытие. Акт вскрытия тоже будет он готовить. Все.

— Документов у него не было? — спросил Слава.

— Слав ну какие документы у нас? Его бригада осматривала на месте происшествия, доктор, который смерть констатировал, криминалист и опер. Были бы документы они бы их изъяли уже. До нас бы не доехали. Мы же в основном смотрим не документы, а всякие вещи, которые экспертам интересны. Да и предметы всякие на наличие драгметаллов. А то от родственников не отмашешься потом, жалобами замордуют. И потом у нас инструкция есть как что делать. Так что сделано все по инструкции.

— Это понятно, — согласился Слава — а что-то, что было необычно видел?

— Ну да, — Макс не стал упираться, — это еще понятой увидел. У нас так не одеваются и не ходят. Потом штатовская зажигалка, ножик швейцарский, салфетки бумажные. Ну кто у нас ходит с салфетками в кармане? Носовой платок да, но не салфетки. И потом у него вообще нет кариеса на зубах. Я такого никогда не видел. В таком-то возрасте. Ему же было явно не семнадцать лет. И потом — у него совсем нет пигментных пятен на теле. Как будто мужику лет тридцать пять-сорок. Еще брови не кустятся — обычно после пятидесяти брови начинают кустится и расти неравномерно, а него брови ровные, причем видно, что не подстрижены. Да еще у него левое ухо проколото. Если не гомик, то прокалывают обычно шкипера или казаки, если последний в роду. Кстати, в акте я это указал. Пожалуй все.

— Ты смотри — увидел прокол в ухе, а Руслан не сказал, — проворчал Слава.

— Так ему он не нужен. Это следакам интересно, а эксперту не поможет ни в чем. — пожал плечами Макс, — а то, что внутри это к Руслану. Не моя епархия.

— Да Руслан нас послал. Сказал, что даст заключение после биохимии и гистологии, — махнул рукой прокурорский, который в форме и в петлицах с одной большой звездой при двух просветах на лацканах.

— А что-то случилось? — поинтересовался Макс, — просто трое из прокуратуры приехали узнать, что за неизвестный умер у факела на старых промыслах.

Ответа точно не будет — прокурорские не расколятся — тут же подумал Макс

— Ты откуда про факел знаешь? — насторожился Слава.

— Так Свиткин сказал, что его у факела нашли. Там же температура зашкаливает. Местный бы точно не полез. Себе дороже, — заложил сержанта Макс.

— Ну да, ну да, — согласился Слава, ладно мы поехали, если кто-то будет им интересоваться набери дежурного прокурора и постарайся побольше узнать кто-что и так далее. Ну ты все и так знаешь. Руслану пока оставили постановление тело не отдавать.

— Так может его заморозить? — спросил Макс, так то тело пролежит в холодильнике недели две, а потом все — гнить начнет. Нас начальник тогда за причинные места подвесит за запах и что не отдали на захоронение вовремя.

— Нет пока не надо, — произнес строго мундирный. Мы к начальнику вашему сами подъедем — решим вопрос.

— Как скажете, — развел руками Макс.

Прокурорские уехали и Макс зашел к Руслану.

— Руслан что такого произошло, что трое прокурорских вечером в воскресенье приехали по поводу неизвестного дедка? — спросил Макс, — ладно бы какой-то шишка кони двинул. А тут непонятно кто. Да и не били его вроде и не резали. Чего они так возбудились? Это же ментовское дело.

— Да хрен его знает, — пожал плечами эксперт, — не колятся. Все пытались вызнать насильственная смерть или нет.

— И что? Думают отравили? Инсульт бы ты увидел, инфаркт тоже, — Макс хихикнул и произнес замогильным голосом, — отравление неизвестным ядом!

— Ну их. Всегда пытаются ускорить неускоримое, — пожаловался Руслан.

— Вот точно завтра припрутся к Гаджиеву ускорять неускоримое и давить погонами или что там у них — петлицами, — предрек Макс.

— Это на здоровье, — улыбнулся Руслан, — они Гаджиева не знают, — он их сам в стойло поставит. Даже министр просить его ни о чем не будет. Только авторитет потеряет.

Надо сказать, что это была абсолютная правда. Эксперты все ходят под уголовной ответственностью за свои заключения и прогибаться под кого-то никто из них не будет. А начальник Бюро подчиняется только министру здравоохранения и то только по линии трудовых отношений. За любые заключения несет ответственность сам эксперт. Поэтому любые попытки давить на эксперта заканчивались фразой — «а сидеть за это буду я, а не ты»

— и это коренное отличие Бюро от патанатомии. Патологоанатом не несет уголовной ответственности за свои заключения и подчиняется главврачу больницы. И исследует только лиц умерших в больнице. Бюро же исследует всех с подозрением на насильственную смерть. То есть умерла бабушка в больнице от рака — патанатом. Упал на улице человек и умер — Бюро. Очень редко составляют сводную бригаду. Когда не понятно умер гражданин от болезни или потому, что его неправильно лечили или лечили не от того. Но это почти ЧП.