Чтение онлайн

– Ва!
– воскликнул он, распахивая дверь.
– У вас что, сестричка, потолок протекает? Почему без зонтика входим?

Аня рассмеялась:

– Я вам все объясню. Он изобретатель. А это лечение.

– Почему доской изобретателя лечишь? Что за медицина?

– А смотрите, как он окреп, как повеселел!

– Чего он там делает под доской, в подполье?

– Он чертит.

– Слушай, смеяться хочешь, пойдем на палубу. Там громче можно. Зачем больного тревожить?

– Нет, вы посмотрите, что он начертил.

Сурен недоверчиво подошел к койке, заглянул под доску.

– Где тут матросик, который нас из воды тащил? Ва! Замечательный парень! Слуший, что это у тебя нарисовано?

– Железнодорожный мост-туннель в Америку, - сказала Аня.

Сурен дипломатично закашлялся.

– Посмотрите, пожалуйста, - попросил Андрей.

Сурен сел на корточки и заглянул на доску снизу:

– Постой, подожди. Что такое? Ай-яй-яй!.. Это что? Под водой труба плавучая? Так ведь я же на такой трубе верхом сидел. Ай-яй-яй! Зачем же не я, а ты изобрел? Для чего меня инженерному делу учили, когда матрос мне чертежом горбатый нос утирает! Аи, матрос! Замечательный матрос!

– Ну, конечно, - за Андрея объясняла Аня.
– Через весь Ледовитый океан от Мурманска до Аляски, прямо по меридиану протянется металлическая труба размером с туннель метро.

– Плавающий туннель, говоришь? Всплыть захочет. Чем держать будешь?

– Стальными тросами и якорями, брошенными на дно океана. Труба будет идеально прямой. Из нее легко можно удалить воздух.

– Конечно, можно. Зачем нам воздушное сопротивление!

– И никаких поворотов, уклонов, подъемов!
– с воодушевлением продолжала Аня.

– Ва!
– вскочил Авакян.
– Понимаю!
– и он протянул к Ане изогнутый крючком палец.
– Прямое железнодорожное сообщение из СССР в Америку по плавающему подо льдом Арктики туннелю. Подводный понтонный мост!..

– На глубине ста метров, - вставила Аня.

– И поезда - как пули в стволе… Скорость тысяча…

– Две тысячи, - перебил теперь Андрей.

– Верно, браток! Две тысячи километров в час - и два часа езды. В Америку можно будет к теще чай пить ездить. Слушай… - он взъерошил черные волосы.
– Очень просто, гениально просто! И, честное слово, осуществимо! Возьми к себе помощником!

Андрей, счастливый, закрыл глаза. Он выслушал первую экспертизу инженера, рассмотревшего его проект!

– Слушай, - продолжал Авакян.
– Знаешь, у этого американского инженера не голова, а фонарь в две тысячи свечей. Попрошу капитана, чтобы позволил ему прийти к тебе. Идея у тебя - международная!

Возбужденный Андрей сделал попытку приподняться на локте.

Аня бросилась к нему:

– Что ты! Андрюша, милый!
– А глаза ее сияли. Разве мог больной несколько дней назад сделать такое движение! Произошло чудо.

…Сурен Авакян сидел в салоне капитана и дымил трубкой. Грузный, седой Иван Семенович сердито расхаживал перед ним.

– Американцу?
– остановился он перед Суреном.
– Это ты подожди. Зачем американцу?

– А почему не показать ему корневскую идею? Ведь вы же говорите, что она выеденного яйца не стоит.

– Ты брось меня цитировать. Другими цитатами пользуйся. Видно, забыл, в какой обстановке живем. Холодная война! Самого только что в море искупали. Американцы!.. Видать, мало с ними дела имел.

– Знаю, знаю… враги и так далее… Простые люди везде хорошие. Сближаться с ними надо, общие интересы искать… Мост-то мы ведь к американскому народу строить хотим, а не к какому-нибудь сенатору. С врагом общих интересов не бывает! Понимаешь?

– Очень понимаю!
– совсем рассвирепел капитан.
– Так ты что же?
– он выпрямился во весь свой гигантский рост и угрожающе подбоченился.
– Ты что же, решил советские идеи разглашать, иностранцам передавать? Ты знаешь, какие у меня тут инструкции?
– и он показал рукой на сейф.

Авакян отмахнулся.

– Ну, вот! Теперь сразу опасность разглашения. Чего? Бреда?

– Не знаю чего. Там разберутся. Важно, что разглашение.

Авакян в сердцах засунул горящую трубку в карман и поднялся:

– Далеко пойдешь, капитан. Ба-альшим начальником будешь… Инструкции умеешь выполнять!

И Сурен выбежал из салона…

Слепая ярость накатилась на Ивана Семеновича. Он мог бы сейчас заломать медведя, а не то что этого «горца кахетинского». Но как это ни странно, больше всего Иван Семенович негодовал на себя самого…

Американский самолет делал круг над «Дежневым».

От лежавшего в дрейфе советского корабля только что отошел катер с американского эскадренного миноносца, увозя инженера Герберта Кандербля…

…У реллингов стоял Сурен Авакян. Он долго мучился, не решаясь рассказать американцу о замысле Андрея Корнева. Всем своим существом Сурен понимал нелепость наложенного капитаном запрета, но внутренняя дисциплина сдерживала его. Капитан на корабле был высшим представителем советской власти. И все же Сурен не сдержался, намекнул американцу, чтобы узнать, как он будет реагировать на предложение построить мост между СССР и Америкой.

– Через Берингов пролив?
– спросил он.

– Нет. Через Северный полюс.

Американец холодно сказал:

– Я инженер, а не психиатр.

А подробнее рассказать американцу о проекте Андрея Сурен не решился, сам себя ругая проклятым перестраховщиком.

Спускаясь на присланный за ним катер, американец вдруг вспомнил:

– Хэлло, Сурен! Если не мост, то добрые отношения нам построить было бы неплохо.

– Мы еще создадим Общество дружбы материков, - многозначительно сказал Сурен.

– О’кэй!
– усмехнулся американец.
– Я предпочел бы, чтобы оно было инженерным.

– Оно таким и будет!

– Без психиатров!
– уже с катера крикнул Кандербль.

Американские офицеры с катера смотрели хмуро и, видимо, не одобряли дружелюбных реплик Кандербля…

За кормой катера осталась лепная дорожка.

«Дежнев» стал разворачиваться, и пенная дорожка холодной чертой отделила советский и американский корабли.

Из труб эсминца повалил черный дым.

В небе назойливо кружил истребитель.