Чтение онлайн

Кандербль погрузился в бумаги. Амелия села на ручку его кресла и продолжала болтать:

– Неужели ты не можешь меня брать с собой? Под водой, наверное, ужасно интересно! Верь мне, я умею разбираться в делах.

Кандербль раздраженно отодвинул от себя бумаги.

– Женщина никогда не сможет понять технику!
– резко сказал он, вставая.

Вошел инженер Мейс, секретарь Кандербля. Он мрачно посмотрел на Амелию и голосом, в котором чувствовалось подражание патрону, доложил:

– Сэр, только что с пассажирским басом прибыл инженер из Москвы. Я думаю, что вам следует его принять.

– Инженер из Москвы?
– оживился Кандербль.
– Просите сюда этого русского инженера… Моя дорогая, - обратился он холодно к жене, - я должен поговорить с этим инженером наедине. Вероятно, есть что-нибудь от мистера Стэппена Корнейва. Это очень важно для меня. За Эндрью Корнейвом трудно угнаться.

Амелия капризно пожала плечами и, резко встав, вышла из кабинета. Но, оказавшись в соседней комнате, она с отвращением выбросила толстую сигару и прикрыла за собой дверь, оставив небольшую щелку. Прильнув к ней глазом, Амелия увидела, как в кабинет Кандербля вошла закутанная в доху фигура. Секретарь помог снять тяжелую меховую одежду.

– Я очень рад, сэр, что вы приехали в Туннель-сити. Если я правильно понял телеграмму мистера Корнейва, вы прибыли изучить опыт нашего строительства и получить от нас техническую помощь.

– Нет, сэр, - раздался звонкий девичий голос.

Амелия вздрогнула. Она видела, что ее муж низко наклонился над изящной фигуркой. Меховое одеяние, делавшее вошедшую огромной, лежало теперь на стуле.

– Я командирована для оказания вам технической помощи.

– Мне? Технической помощи?

– Я приехала по поводу ракетных якорей.

– Якорей?
– удивленно повторил Кандербль.
– Но по этому вопросу мы ожидали самого мистера Седых. Нам даже сообщили, что инженер Седых уже выехал.

– О нет, если вы имели в виду моего отца, то он тут ни при чем. А инженер Анна Седых - это я, - отрекомендовалась приехавшая.

«Женщина!» - воскликнула мысленно Амелия, и ее отполированные ноготочки врезались в ладони.

Накануне Нового года в подводный док к Андрею Корневу приехал Сурен Авакян. Он привез с собой большой пакет и многозначительно подмигнул:

– Приехал с докладом о строительстве береговых атомных станций. А пока Новый год встречать будем. Понимаешь?

Собрались в «квартире» Андрея - в просторной каюте, представляющей собой правильный цилиндр, покрытый теплоизоляционным слоем и тисненой кожей.

Сурен объявил себя тамадой и теперь проявлял кипучую деятельность: хватался за бутылки, открывал консервы, настраивал приемник на Москву.

Андрей встречал гостей. В числе других были Денис Денисюк и самый молодой из присутствующих - Коля Смирнов, любимец Андрея, электросварщик, применивший свой новый метод сварки и зачисленный в штат туннельного комбайна.

Дверь открылась, и появилась полная блондинка с быстрыми веселыми глазами и задорным носиком.

– Я не опоздала?
– спросила она.
– Какой сейчас год?

– Женщина! Настоящая подводная женщина!
– Сурен застыл с бутылкой шампанского в руке.

– Конечно, женщина! И притом старая знакомая, - улыбнулся Андрей.
– Помнишь, Сурен, корабельный госпиталь, где я лежал?

– Постой, постой, подожди… Ва! Корабельный врач!

– Нет! Нет! Теперь уже не корабельный, а врач подводного дока Елена Антоновна.
– И женщина дружески протянула Сурену руку.

Но Сурена ждал новый сюрприз. Вошла еще одна женщина. Заметив, как она робко жмется к стенке, Сурен сразу же устремился к ней.

– Почему прячешься? Первой не хочешь быть?
– И он потащил упирающуюся девушку на середину.

– Что ты, что ты?
– загремел сзади Денис.
– Как это наша Нина не хочет быть первой! Она у нас все время первой была, пока вот этот вот… - и Денис показал глазами на Колю Смирнова.

– А? Соперники?
– радостно закричал Сурен.
– Это ты, что ли, ее победил?

– Да вот третий день держусь, - скромно сказал Коля.

– Только третий день? Ну, ты не тужи… еще дня два продержишься… Нина, поди сюда. Расскажи, почему отстала?

– Не пойду!
– мотнула головой Нина и отошла.

– Ну, не ходи!
– засмеялся Сурен.
– Но вот что, состязатели. Вы про Америку слышали? Док у них не в шестьсот метров, а в полмили. Они по туннелю не на поездах, а на автомобилях шпарят. Они к Северному полюсу скорее нашего приехать могут. Понимаешь? Вот это состязание! Так что, пожалуйста, больше ссорьтесь. Злее будете!

– Не поддадимся!
– засмеялся Коля.
– Насчет автомобилей американцы, может быть, и горазды, а вот насчет электросварки… Как вы думаете, Нина?

Нина тоже засмеялась.

– Тише вы там!
– пробурчал Денисюк, сидевший у радиоприемника.
– В Москве Красную площадь включили.

Все смолкли и невольно встали, глядя на приемник, подтянутые, серьезные. Только Коля и Нина смотрели друг на друга смеющимися глазами.

Слышался шум автомобилей, проезжавших мимо Спасской башни. И оттого, что шорох шин раздавался здесь, в цилиндрической комнате, на глубине ста метров подо льдом, каждый из присутствующих чувствовал себя особенно торжественно. И бесконечно знакомый мелодичный звон не казался сейчас обыденностью, хотя каждый слышал его сотни раз. Мерные удары - дон… дон… дон… - как-то связывали воедино этих людей со всей страной.

Последний удар - и грянул гимн.

– Одна тысяча четыреста двадцать километров до Северного полюса!
– крикнул Сурен.
– В наступающем году вы пройдете половину этого пути, а мы закончим строительство атомных станций.

– Ура!

Сдержанность у всех присутствующих исчезла. Послышался смех, громкий разговор. Неожиданно Сурен потребовал тишины:

– Тост говорить буду! Настоящий кавказский тост!

– А ну, давай, давай!
– прогудел Денис, откидываясь на спинку стула и ласково усмехаясь.

Сурен оглядел всех озорными глазами и начал:

– Жил-был царь. Невзлюбил он одного князя и решил сделать ему самое большое горе. Позвал он своего палача и велел зарезать у князя жену.
– Сурен с шутливой свирепостью взглянул на свою соседку. (Елена Антоновна, не зная, куда он клонит, смущенно улыбалась.) - Выполнил палач приказ, вернулся к царю, а тот его спрашивает: «Ну как, заплакал князь?» - «Нет, не заплакал», - отвечает палач. И велел тогда царь зарезать всех малых детей князя. Вернулся палач веселый, руки потирает, а царь его опять спрашивает: «Ну как, заплакал князь?» - «Нет, не заплакал!» - отвечает палач. Удивился царь и велел зарезать отца и мать ненавистного князя. Вернулся палач, кинжалом в серебряных ножнах играет.
– Сурен повертел перед собой столовым ножом.
– А царь спрашивает: «Ну как, заплакал князь?» - «Нет, не заплакал!» - отвечает палач. Рассердился царь и крепко задумался. А потом приказал палачу: «Пойди зарежь самого любимого друга у князя». Пошел палач, выполнил приказ и вернулся к царю. «Ну как, заплакал князь?» - спрашивает царь. «Заплакал, горько заплакал, - отвечает палач.
– Так заплакал, что я не выдержал и тоже с ним плакать стал». Сильно удивился царь и велел позвать к себе князя. Предстал перед ним князь, голову потупил. И спросил его царь: «Скажи мне, князь, почему, когда твою жену мой палач зарезал, ты не заплакал? Почему, когда отца и мать твоих мой палач зарезал, ты не заплакал? И еще скажи, почему ты безутешно плачешь теперь, когда твоего друга зарезали?» И ответил князь: «Человек второй раз жениться может и детей будет иметь - потому я не заплакал; отец и мать старые были, сами умирать собирались - потому я не заплакал.
– Вздохнул князь тяжело.
– А вот второго друга, настоящего, хорошего друга, не скоро найдешь - потому и плачу…» - Сурен оглядел притихших людей.
– Так выпьем же за дружбу, потому что нет ничего ценней!