Чтение онлайн

– Так… так… Давай, давай спускай… Ты знаешь, что делаем?

– Знаю, Иван Семенович: закрываем воде доступ в туннель.

– Не только, брат, воде доступ, но и людям выход. Иван Семенович проницательно посмотрел на Андрея.

Лицо Андрея залилось юношеским румянцем. Он открыл было рот, но Седых остановил его.

– Знаю, знаю, что скажешь, - улыбнулся он.

После дружных усилий Седых и Корнева переборка была закрыта. Теперь люди уже не могли выйти из подземного вокзала.

Перрон отделялся от остальных помещений вокзала, в частности от лифтов, стенкой, в которой было несколько тяжелых двустворчатых дверей. Сейчас они были закрыты Степаном, но вода тонкими струйками все же вытекала на платформу.

Андрей оглянулся и увидел, что его брат, выйдя из стеклянной будки, неторопливо спрыгнул на рельсы и исчез в отверстии туннеля.

Андрей удивленно посмотрел на Седых.

– Двери-то у нас водопроницаемые, - покачал головой старик, не отвечая на его немой вопрос и глядя, как вода начинает хлестать из щели.

Запыхавшись, подбежали Коля и Сэм. Они принесли несколько кусков брезента.

– Заклеивай двери!
– крикнул Седых.
– А вы, товарищ Кандербль (Седых впервые назвал американца «товарищем»), попробуйте связаться с Вандермайером.

– Иес, сэр!

Кандербль побежал к стеклянной будке; оттуда уже слышались настойчивые звонки.

– Эй, Сэм, за склеивающим составом, бегом!
– скомандовал Иван Семенович.

Андрей и Коля натягивали брезент. Видимо, вода быстро наполняла вокзальные помещения; дренажный слой с каждой секундой размывался все больше, двери уже гнулись под напором воды. Вся платформа была теперь покрыта водой, быстро стекавшей в трубы Арктического моста.

– Плохо, - проворчал Седых.
– Скорее надо! Эй, живее, Сэм!

Американец и так бежал со всех ног.

– Что ты принес? Мало здесь состава.

– Больше нет, - пояснил запыхавшийся Дикс.

Седых и Андрей переглянулись. Остановить воду нечего было и думать.

Бегом приближался Кандербль.

– Ну?
– вскинул брови Седых.

– Иес, сэр. Звонил товарищ Вандермайер. (Кандербль тоже впервые назвал своего помощника «товарищем».) Он сообщает, что несчастье очень велико. Взорвана скала у набережной, разрушена дренажная стенка.

– Почему взорвана?
– мрачно спросил Седых.

– Подрывники не имели разрешения, но ссылаются, что при взрыве присутствовал мистер Стэппен Корнейв, - сухо сказал Кандербль и опустил голову.

Все молча принялись заклеивать дверь.

– Состава тратьте поменьше, берегите на все двери. Пусть вода немного проникает. Выдержим как-нибудь…

Из переговорной будки опять неслись звонки. Кандербль, скользя, побежал по платформе.

Послышался треск. Одна половина двери, не выдержав могучего потока, внезапно распахнулась. Оттуда с ревом хлынула вода. Она обрушилась на платформу, запрыгала каскадами по ступенькам и наконец сорвалась вниз на рельсы. По дну воздушного шлюза, устремляясь в туннель, мчался пенящийся поток.

Все переглянулись. Перехватив взгляд Андрея, Седых покачал головой:

– Нет, Андрюшка, без электричества воздушный шлюз нам не закрыть.

Появился Кандербль.

– Товарищи!
– крикнул он.
– Вандермайер только что сообщил мне, что привокзальная площадь вся затоплена водой.

– Воды сто метров над головой!
– проговорил Коля.

– А ты не хнычь!
– закричал на него Седых.
– Берись, ребята, за большой брезент! Законопачивай большую пробоину. На судне и не такие дыры задраивали.

Андрей, Коля и Сэм взялись за брезент с одной стороны, Седых и Кандербль - с другой. Дружно ринулись они под огромную, с силой бьющую струю. Голос Ивана Семеновича заглушал рев воды. Он приказал сначала склеивать верх брезента с притолокой двери. Добраться до притолоки было почти невозможно. Тогда Иван Семенович вошел в струю, прочно уперся ногами, ухватился руками за косяк и приказал Коле лезть к нему на спину. Вода, разбиваясь о плечи старика, вздымалась фонтанами, но не могла сдвинуть эту словно чугунную фигуру.

– Есть!
– крикнул Коля, спрыгивая на пол.

Пять человек, напрягая все силы, стали охватывать струю брезентом.

– Дружно, крепко, разом!
– кричал Седых.

– Есть разом!
– отзывался Андрей.

Наконец удалось приклеить особым, не растворимым в воде и быстро схватывающим составом еще одну сторону. Вода надувала пластырь, стараясь сорвать его. Била она теперь со все возрастающей силой, не прямо, а вкось.

Неравная борьба с водой двух американцев и трех русских длилась около часа.

Брезент выглядел теперь безобразно вздувшимся пузырем, из-под которого все же хлестала вода.

Едва люди закончили свою работу, как затрещали вторые двери. Они тоже были готовы вылететь под напором воды.

– Тащи сюда выломанные створки, подпирай ими!
– Седых подбежал к дверям и уперся в них плечом.

Использовали изломанную половину первой двери как подпорки.

– Андрей, в случае чего передаю тебе команду, - сказал Седых. Потом обратился к Кандерблю: - Как Вандермайер?

– Я сообщил ему, что у нас слишком мало склеивающего состава. Но нам едва ли можно ждать от него помощи. Он сказал, что мы должны продержаться несколько суток.
– Углы губ американца опустились.
– Может быть, трое, а может быть, четверо… Он поднял весь город, но ни за что не ручается.

– Не продержимся, - спокойно сказал Седых.
– Вот он, напор-то… Все увеличивается. Двери выломает, заклеивать нам нечем…

– Да, пожалуй, это верно, - согласился Андрей.

Кандербль перевел их слова Сэму. Тот молча кивнул головой.

Все впятером стояли посредине платформы, и эти минуты бездеятельности казались людям странными после отчаянных попыток остановить воду.

Вода все текла и текла, исчезая в туннеле.

– Пойди свяжись с Москвой!
– приказал Седых Андрею.

В тот же момент что-то затрещало. Все бросились к дверям, грозившим открыться. Снова Седых уперся плечом, но дверь подпереть больше было нечем. Кандербль беспомощно оглядывался по сторонам; на мгновение он задержал свой взгляд на черных отверстиях туннеля.