Чтение онлайн

Эллен приманила его, и он устроился у нее на коленях, доверчивый и счастливый.

Я трепал его по курчавой головенке, волосы у него были жесткие, как пружинки.

Я поймал себя на том, что ведь это все черномазые, и тотчас стал оправдываться перед собой. Такое уж у нас чувство ко всем маленьким животным: к жеребенку, к щенку, котенку… даже медвежонку или львенку.

Природа заложила в нас снисходительность к тем, кто еще не вырос… Кажется, ведь даже хищник не загрызает олененка. Впрочем, не знаю! Только человек ест телятину…

Нет, сейчас я готов был всю жизнь питаться одними бананами.

Я лежал около Эллен, она положила мою голову к себе на колени.

И тогда упала тьма. Ведь мы были где-то у экватора, здесь не бывает сумерек. Просто солнце выключается, как электрический светильник.

Черные ребятишки растворились в темноте и исчезли. Мы остались одни.

В небе видны стали звезды.

Эллен встала, я различал ее силуэт.

У нее был удивительный низкий голос, от которого мурашки пробегали по спине.

Она пела на неизвестном варварском языке непонятную волнующую мелодию.

Она оборачивалась и переводила мне ритуальные слова заклинания:

Она пела эту сумасшедшую песню, от которой должны были бы содрогнуться все ханжи на свете, и обращалась к звездам. Она сказала, что мы с ней стоим перед звездным алтарем…

Я уже не относился к этому как к шутке. Я был пьян, как сказочный лес сказочной песни, я готов был свалиться столетним дубом к ее ногам.

И вдруг гадкая мысль холодом ударила меня, как свистящим бичом. Я уже получил пощечину за пододеяльник. Но почему она здесь? Ведь она ничего, решительно ничего мне не говорила.

И мы стояли с ней перед звездным алтарем, нас венчали звезды и орхидеи, брачное ложе нам приготовили черные ангелочки…

Эллен хлопотала внутри шалаша. Я сидел и, несмотря на жару, дрожал.

Я чувствовал, что Эллен снова была рядом. Я ругал от себя мерзкие мысли и не смог взглянуть в ее сторону.

Впрочем, было так темно, что разглядеть что-нибудь все равно было нельзя. Из джунглей слышались странные звуки, чье-то мяуканье, переходящее в рычание, клекот, потом завывание, замершее на высокой лунной ноте.

Я сказал, что, может быть, надо разжечь костер. Но она возмутилась.

Я все еще не смотрел на нее. Протянул к ней руку и… отдернул.

Она рассмеялась.

— Знаменитый путешественник Марко Поло, — сказала она, — писал об удивительной стране, через которую ему привелось проезжать. Там росли деревья, кора у которых была так же нежна, как женская кожа…

Она сидела в темноте рядом со мной с распущенными волосами, такая же дикая и непонятная, как джунгли и ночь, и так же непонятно говорила о женской коже, которую я только что ощутил.

— Береза, — пролепетал я. — Разве Марко Поло проезжал через Канаду?

— Березы растут не только в Канаде, — сказала Эллен. — Вы хотели бы, Рой, прикоснуться к березке?

Я хотел прикоснуться к Эллен. И она это знала. Меня удерживало только чувство протеста. Она сама привела меня сюда, сама заставила сделать шалаш, сама пела свадебную песнь.

Какой я был олух, как не понимал я этой удивительной девушки, которая стала моей женой перед звездным алтарем, с которой я познал высшее счастье на благословенной райской земле Африки, отныне для меня священной.

Рассвет был таким же внезапным.

Эллен нежилась на траве в шалаше, который подтвердил народную мысль о местонахождении рая…

Моя милая, моя несравненная и чистая жена выглядывала из шалаша, прикрываясь пуком травы. Это был самый поразительный наряд, который я мог представить себе для белой женщины в Африке.

Она послала меня разыскивать ручей.

А когда я вернулся ни с чем, то застал ее одетой, успевшей умыться, европейской и недоступной. Черные мальчишки принесли ей воду из близкой деревни.

Эти же мальчишки провели нас к аэродрому.

Оказалось, что для этого нет нужды брести звериными тропами по джунглям.

Я любовался Эллен, я гордился ею. Она была моей женой. Конечно, мы не станем покупать фермы. Мы будем жить в Нью-Йорке, но не будем так часто бывать в барах. Обо всем этом я думал.

Мы держались за руки.

— Я думаю, — сказал я, — что нам не так уж важно ждать здесь атомного ада. Надо поскорее удрать в Нью-Йорк.

Она усмехнулась и пожала мои пальцы.

— Глупый Рой, — только и сказала она.

— Разве… разве мы не вернемся вместе?

Эллен отрицательно покачала головой.

Черные мальчишки забегали вперед, заглядывали нам в глаза и поощрительно щелкали языками. Я нахмурился, сердце у меня остановилось.

— Все это была шутка? — хрипло спросил я.

— Нет, Рой, нет, родной… Это не шутка. Я твоя жена. И ты мой муж… перед звездами, перед Вселенной!

— Так почему же?…

— Милый Рой, ни ты, ни я не принадлежим сами себе.

— Но друг другу? — протестующе воскликнул я.

— Только друг другу. И будем принадлежать, какая бы стена ни встала между нами.

— Нет таких стен, не может быть таких пропастей!

— Есть такие стены, стены гор и расстояний, есть такие пропасти, наполненные водой океанов, милый Рой.

— Что ты хочешь сказать, Эллен? — в испуге спросил я.

— Ну, вот! Уже и аэродром. Так близко. А мы вчера бродили, как Ливингстон или Стенли… Что бы подарить нашим маленьким друвьям? Ты хотел бы, чтобы у нас было столько детей?

Она достала сумочку и сунула каждому из ребят по долларовой бумажке.

Они шумно закричали и убежали, унося нежданную добычу.

Эллен грустно смотрела им вслед:

— Ну, вот, Рой… Никогда не забывай этой ночи.

— Я не люблю слово «никогда».

— Никогда, — повторила Эллен. — Я тоже не хочу этого страшного слова. Мы ведь увидимся, Рой… Не знаю когда, но мы увидимся…