Чтение онлайн

Странная записка. Прежде Элий никогда не называл его братом. Принять Элия или отказаться? По телу Цезаря пробежала дрожь. А что, если это лишь предлог и сенатор хочет уничтожить его и… Нет, Элий не способен на такую подлость. Желая мстить, он бы обвинил Цезаря открыто. Александр должен увидеться с ним, как это ни тяжело. Он расскажет Элию о своем плане жениться на проститутке и оставить Па-латин. Сегодня вечером он подарит Элию Империю. Быть может, это немного утешит сенатора?

После исчезновения Котта, а затем Марции дом сенатора Элия стоял пустой.

Прохожие старались побыстрее пройти мимо. Поползли слухи, что дом проклят. Припомнили гибель всей родни Элия на войне и его собственную неудачную карьеру гладиатора. А теперь еще несчастье с Марцией! Быть может, чье-то исполненное желание отбросило черную тень на потомков императора Корнелия? Случайными такие совпадения не бывают.

Соседи знали, что за домом наблюдают. С утра до вечера на углу торчал какой-то тип, высматривая, не подойдет ли кто к дверям.

И Элий наконец вернулся. К дому подъехала машина с золотой эмблемой змеи и чаши, и двое санитаров вынесли из «скорой» носилки с неподвижным телом. Голова сенатора была замотана, наружу высовывался лишь кончик носа, да кое-где пряди черных волос торчали меж бинтами. Носилки сопровождал человек в форме центуриона вигилов. Санитары вскоре покинули дом. С раненым сенатором остался только вигил, . Наблюдатель отметил, что в доме зажегся свет на втором этаже. По всей видимости, в спальне.

Все складывалось как нельзя лучше.

Кассий Лентул услышал звук мотора, но не сразу понял, что происходит. Лишь когда полугрузовик выехал за ворота и, рыча мотором, помчался по улице, Кассий бросился в соседнюю комнату. Элия не было. Куда поехал этот наивный идиот?! Или сенатору надоела жизнь? Медик вытащил из-за шкафа свернутые трубкой номера «Акты диурны». Все ясно! Элий помчался к Марции, вот только хотелось бы знать, как он собирается ей помочь. Но Кассий и сам отличился! Медик несколько раз стукнул себя кулаком по лбу. Понадеялся, что раненый слаб и беспомощен, а Элий взял и удрал. Чтоб его посвятили подземным богам! И зачем только Кассий решил ему помогать?!

Медик нашел на столе записку:

«Вернусь, как только смогу. Заплати торговцу вестниками. Я взял у него номера в долг. Береги Петицию. Я вернусь и спасу ее. Элий».

Как благородно! Бред сумасшедшего. Он вернется и спасет. И главное — не забыл, что должен пару ассов лоточнику! Кассий в ярости готов был сейчас кого-нибудь загрызть. Он вышел на террасу и сел на ступени. Вечер спускался над Никеей. Нарядная публика высыпала на самую знаменитую в Империи набережную прогуляться вдоль живого пальмового портика.

Ласковое море негромко вздыхало и навевало сладкие сны.

Бенит отказался от обеда. Выпил только чашу разбавленного вина. Его ожидало очень важное дело. За окном было темно. Хронометр в золотом корпусе размеренно отсчитывал секунды. Телефон разрыдался безумными трелями после долгого молчания. Бенит взял трубку.

— Элия привезли, — сказал хриплый, явно измененный голос, и тут же послышались короткие гудки.

Бенит усмехнулся. Он был уже готов. Стоял в таблине, обряженный в белую тогу с пурпурной полосой. На голове — черный парик с прямыми волосами. На ногах сандалии, причем одна подметка толще другой, так что при каждом шаге Бенит хромал вполне правдоподобно. Пурпурные сенаторские носилки ждут у входа. И, завернутый в платок, резец Марции лежит в кошеле на поясе.

Цезарь проспал часа два или три в перистиле. Когда открыл глаза, было совсем темно. Перед ним стоял человек в белой тоге с пурпурной сенаторской полосой. Гость шагнул к ложу, демонстративно хромая.

Элий? Или не он? Цезарю почудилось, что сенатор сделался ниже ростом. Лица нельзя было разглядеть, потому что накинутая на голову пола тоги скрывала его, как капюшон.

— Элий, ты станешь Цезарем! — воскликнул Александр радостно. — Я очень хорошо придумал, ты только послушай… — он захлебнулся словами и умолк.

Гость не отвечал.

О боги, как Александр всегда завидовал Элию. Его внешности, его умению держаться. Его ловкости, когда тот был гладиатором. Потом, когда Элий лежал на арене, а вокруг него, набухая, все расширялся круг красного песка, как он завидовал тогда умирающему гладиатору! Цезарь мечтал о такой смерти — мгновенной, героической, почти ненастоящей. Но Элий не умер. Он оставил арену и занял место в курии. И тогда Александр стал завидовать ему еще больше — он зачитывался речами Элия в сенате, как другие зачитываются библионами Фабии или Макрина. Александр вновь что-то залепетал о своем плане.

Элий молчал.

Цезаря охватила дрожь.

Неужели сенатор пришел его убить?! Александр хотел вскочить с ложа, но ужас обездвижил его. В руке незваного гостя что-то мелькнуло. Не меч — слишком коротко для меча. И не кинжал — массивное лезвие. Человек в сенаторской тоге схватил Цезаря за шиворот, а другой рукой нанес удар. Юноше показалось, будто его разорвало пополам. Цезарь согнулся и повис на руке убийцы. Внутри него что-то булькало и хрипело, как в сломанном механизме.

— На по… — выдохнул он, и изо рта хлынула кровь. Лишь в последний момент он разглядел лицо убийцы. То был не Элий. Бессердечные боги не даровали Цезарю последней радости — умереть от руки мстителя.

Он погибал от руки подонка.

Курций размотал бинты и снял с головы Вера парик:

— Ну и каково находиться в шкуре сенатора? — поинтересовался центурион.

— В чужой шкуре всегда плохо. Долго мы здесь пробудем?

— Ты приманка для волка, о котором я говорил. Так что сидеть тебе здесь, пока волк не появится.

В дома царила гулкая мертвая тишина. Еще совсем недавно здесь жили двое счастливых людей, влюбленных друг в друга. А теперь…

Курций бесцеремонно осматривал спальню сенатора. В отличие от прочих покоев, спальня выглядела аскетично. Лишь фрески на стенах украшали комнату. На столике старинный телефонный аппарат из бронзы и слоновой кости. На узком деревянном ложе Элия не было даже белья, как будто никто не ждал его возвращения.

Вер был уверен — Элию не понравилось бы это вторжение.

— Какое странное совпадение… — прошептал Вер. — Я, ты, Элий, Корнелий Икел… Мы вновь сошлись.

— О чем ты?

— Моя мать и старший брат Элия Тиберий служили в специальной когорте «Нереида» Второго Парфянского легиона. И погибли в один день. А ты, седой комар, остался жив. Ты должен мне и Элию по жизни, запомни это. Курций перестал рыться в шкафу и повернулся к Веру.

— Ах вот оно что… То-то я заметил, что ты дрожишь, едва я скажу

«Нереида»… Но ты обратился не в тот банк, парень. Твой должник — Корнелий Икел. А я был болен и валялся в больнице в Риме. Я знаю одно: наша когорта никогда не принимала участия в боях, в тот момент находилась в Нижней Германии. Я их хорошо помню. Нормальные парни и девчонки, еще ни разу не нюхнувшие пороха.

Почти все патриции, но не слишком этим кичились. Хорошие, честные ребята. Многие — последние в своем роду, но не пытались добиться отсрочки. А об остальном можешь поинтересоваться у Икела. Когда мы его сцапаем. Я тоже с нетерпением жду встречи.