Чтение онлайн

– Вот сейчас и узнаем, – заявил высокий, лощенного вида немолодой человек, – наш инженер, господин Шевчук, нас рассудит.

Как оказалось, это был Андрей – армейский друг шефа. Два его собеседника – физик Кирилл и прораб Дмитрий. Если прораб был обычным ничем не примечательным человеком средних лет и плотной комплекции, то Кирилл был типичным представителем ученой братии, с фанатичными глазами и неопрятным внешним видом. Но, в целом, нормальные люди, с ними можно работать.

Как правило, работа инженера заключается в оптимизации проектного решения. И меня пригласили как раз для того, чтобы я дал экспертное мнение по проекту Андрея.

Проект «Воланчик», как обозвали его присутствующие в библиотеке, это грандиозный план по постройке станции для беспроводной передачи энергии на расстояние. Подобный проект сконструировал и построил, в свое время, Никола Тесла. Его проект деревянной каркасной башни, высотой 47 метров с медным шаром наверху, начали строить в 1902 году. Башня, сопровождаемая при строительстве огромными трудностями, получила имя «Уорденклифф». Целью проекта было исследование бесконтрольной передачи энергии по всей планете. Самым известным случаем работы башни стал промежуток времени в ночь с 15 на 16 июля 1903 года, когда нью-йорское небо озарилось светом, похожим на северное сияние. Кстати, башню «Уорденклифф» некоторые ученые считают «виновницей» взрыва над Тунгуской в 1908 году. Этот слух возник из-за того, что Тесла сам писал в дневнике о возможности передать любое количество энергии в любую точку Земли, причем, не только в добрых целях. Проект, в итоге не был закончен из-за нехватки финансирования и был законсервирован. В таком состоянии башня «Уорденклифф» простояла до 1917 года. Правительство США, опасаясь, что башня станет маяком для германских кораблей, приняло решение о её демонтаже. При этом, демонтировали ее с помощью взрыва.

Собственно, именно эту башню и построил Андрей. Он где-то раздобыл эти чертежи, которые, как говорит официальная история, были уничтожены в пожаре офиса Теслы.

Моя задача заключается в том, чтобы я дал стороннее, что называется «не замыленное» мнение по конструкции башни и ее устойчивости. Если все будет нормально, то судя по нетерпению присутствующих, включат это устройство сейчас же. Через полтора часа, сверив все данные, я пришел к выводу о том, что все в порядке. С точки зрения инженера – здесь не подкопаешься, все гладко, но некое внутреннее убеждение, с учётом неоднозначной фигуры Теслы, заставляют предположить вероятность катастрофы. Тунгуска не зря будоражит умы даже спустя сотню лет.

– Ребята, – начал я осторожно, – а вы не боитесь взорвать все… – дальше я разразился непечатной тирадой и минуты две орал, как первокурсница на первой вечеринке.

– Вот вам взгляд со стороны. Вот и рассудил. Прощай проект «Воланчик», – протянул физик Кирилл, после того, как я выдохся.

Андрей с прорабом Дмитрием синхронно кивнули, хмуро поглядывая на меня.

– Простите, – сконфуженно промямлил я, – эмоции нахлынули.

– Все нормально, – начал Андрей.

– Не нормально, – я снова завелся, – вы же понимаете, если что-то пойдет не так, то с учетом размеров сооружения, мы завтра будем с вами общаться на том свете.

– Предлагаю не горячится, – взял слово Кирилл, – на прототипе все работает.

Меня подвели к столу с макетом башни, похожей на бадминтонный воланчик. Теперь понятно, откуда такое название у проекта. В метре от башни, на постаменте разместился пустотелый, сеткообразный, то ли шар, то ли эллипсоид. На небольшом удалении прикручен тумблер с двумя кнопками «вкл» и «выкл». В основании башни заметно углубление. Как пояснил физик, там находится сердце проекта, аппаратура, запускающая механизм передачи энергии.

Андрей, без предисловий, нажал кнопку включения. Верхушка воланчика покрылась мелкими бисеринками молний и стала понемногу увеличиваться, напоминая шаровую молнию. А спустя пару секунд волан потух, зато загорелся сеткообразный эллипсоид, потрескивая разноцветной молнией.

– Проблема только в том, что не ясна причина смены цвета энергии. Но по всем параметрам – это та же энергия, той же мощности и того же объема, которую выработал макет башни, – обронил Андрей.

Меня настольно потрясло увиденное, что стук оброненной челюсти об пол мог бы разбудить медведя из зимней спячки. Можно было бы грешить на магию и фантастику, но нет же – я видел своими глазами, читал техническую документацию и, за исключением сложных физических формул, прекрасно понял принцип работы.

– Как инженер могу заявить, что по документам и техническим решениям, у меня нет оснований вносить коррективы. Необходимо осмотреть физическое воплощение проекта.

Прораб Дмитрий, радостно потирая руки, многозначительно посмотрел на Андрея.

– Не будем медлить, идем смотреть, – откликнулся тот.

Под разглагольствования физика Кирилла о несметных богатствах, которые свалятся хозяину проекта, мы вышли из особняка и направились к башне. «Воланчик» произвел приятное впечатление, чувствовалась основательность и крепость здания. Сеткообразный металлический эллипсоид, в который должна переместиться энергия можно было уже сейчас выставлять в музее искусств, как современную арт-инсталляцию. Я долго искал расхождения с прихваченными с собой чертежами, но спустя час – сдался. Это тот самый случай, когда придраться не к чему, каждый кирпичик и каждая полоска металла была на своем месте. Напрашивалась мысль пригласить специалистов, чтобы получить информацию о качестве грунта и недрам, но вспомнил, что положительное заключение видел в технической документации. В итоге, развел руками и сообщил Андрею, что зря меня пригласили, технически – все в порядке.

После недолгого совещания, Андрей с Кириллом решили провести экспериментальный запуск, не смотря на вечереющее небо. Мне и Дмитрию предложили остаться и понаблюдать, на что мы ответили согласием. Любопытство меня разбирало на части, но в то же время было ощущение авантюрности происходящего. Мы живем в эпоху информационной пресыщенности, когда не вызывает удивление беспроводная зарядка телефона, роботизированные электрокары, напечатанные на принте органы и многое другое. Но в то же время, технологии и эволюция так быстро развиваются, что в какой-то момент ловишь себя на мысли о нереальности сегодняшнего дня. И сейчас, наблюдая, как Андрей с физиком спустились в подвальное помещение башни, создается впечатление причастности к чему-то великому, грандиозности события для человечества в целом.

Я и прораб Дмитрий предусмотрительно отошли на безопасное расстояние, ближе к особняку. Уже позже я думал, что необходимо было вызвать спасателей и скорую помощь на всякий случай. Думаю, возможности Андрея позволили бы оплатить подобные услуги. Но сейчас азарт и любопытство сыграли свою решающую роль.

Сначала шар башни покрылся россыпью цепных молний, потом разряды стали мощнее и сплотились в сгусток энергии. Невероятное по красоте зрелище. В воздухе витает озоновый запах. Даже боюсь предположить, сколько мегаватт сейчас накопилось в шаре. По документам должно хватить на обеспечение электричеством среднего, по размерам, города. Момент, когда энергия переместилась в сетчатый эллипсоид, я пропустил. Просто моргнул из-за вспышки. Энергия из башни исчезла. Она должна была переместиться в эллипсоид, расположенный в трехстах метрах от башни. Визуально нет никаких предпосылок о наличии там энергии. Зато вечернее небо окрасилось всеми цветами радуги. Так выглядит северное сияние, которое я наблюдал только на фотографиях.

Разочарование от провала эксперимента было написано на лицах Андрея и Кирилла, вышедших из башни. Мы с Дмитрием подошли к ним и вместе уставились на пустой эллипсоид. Над нами повисла тягостная тишина.

– «Воланчик» энергию передал. Эллипс должен был ее принять, – Кирилл покрутил прибором измерения энергии, люксметр не работал.

Мы все ждали радужную картинку в шаре, и ее отсутствие выбило из колеи. Мы не знали что делать. Кирилл предложил подойти поближе, чтобы измерить мощность энергии прибором. Андрей напомнил про безопасность. Но довод Кирилла о том, что глупо бояться розетки, если не совать в нее пальцы – сработал. По сути, эллипсоид – это аккумулятор, хранящий в себе энергию. За пределы сетки он не выйдет.

Собрав в кулак всю смелость и храбрость, мы подошли к сетковидному эллипсоиду. Внешне он ничем не отличается от того состояния, в котором он был до эксперимента. Прибор Кирилла молчал.

– Может люксметр сломался, – предположил Андрей.

– Все может быть, – обронил физик, задумавшись.

Наше разочарование можно было соскребать ложкой, причем столовой. Покрутившись вокруг сооружения и не рискнув войти внутрь, решили вернуться в дом. Моя работа, если ее можно так назвать, закончена, о чем я решил сообщить руководителю проекта.