Чтение онлайн

**** Кабинет Генриха Кляузе, министра образования.

Генрих ходил взад и вперёд по своему кабинету. Сегодня опубликовали очередной квартальный опрос доверия правительству, и его ведомство получило от граждан Империи оценку «неуд». Череда неудач и скандалов преследовала министра образования уже давно. Всё началось со скандала на Рождественском турнире, где никому неизвестная команда простолюдинов и бастардов произвела «неизгладимое» впечатление на телезрителей. «Одним скандалом больше, одним скандалом меньше», — думал он тогда, — «поскандалят и забудут, делов-то». Но оказалось не всё так однозначно, это была не просто команда учеников школы, а целое неформальное движение «Spittin' Chiclets», которые вели свою страничку в социальных сетях и периодически публиковали скандальные видео: нападение на полицейского, ложные вызовы полиции, провокационные заявления на всю страну. Все эти истории раздувались оппозиционной партией, думал он в то время. Вот тогда его ведомство впервые подверглось публичной критике. Мол, чем это у вас дети занимаются в школах? Он в срочном порядке провёл полный аудит школ, с целью выявления подобных организаций. Понятное дело, что его министерство проводило аудитинг только в школах для простолюдинов. Это вызвало вторую волну возмущений, но уже в народе. Вдруг откуда ни возьмись стали появляться различные расследования о дискриминации детей. Его министерство погрязло в судебных исках. А когда основателя «Spittin' Chiclets» осудили за нападение на аристократа и сослали в трудовой лагерь, то в обычных школах столицы начались беспорядки. Волна шла за волной, Генрих уже давно потерял способность вовремя реагировать на события, и как результат его министерство имеет сейчас оценку «неуд». Такого на его памяти никогда не было. Ситуацию срочно надо как-то исправлять, иначе вмешается сам Император и отправит его в отставку, а то и весь кабинет министров.

— Что мы можем сделать прямо сейчас, Стив? — обратился он к своему помощнику.

— Нашу ситуацию спасёт только полноценная реформа, — пожал тот плечами.

— Забудь, годовой бюджет уже утверждён, денег на реформу нет… — раздражённо бросил он.

— Тогда нужно «присосаться» к чьему-то успеху, — предложил Стив.

— Что у тебя за словечки? «Присосаться»?

— Ну вот смотрите, — Стив протянул Генриху свой планшет, — Виктор Гарсия, психолог, номинирован на какую-то американскую премию в сфере детской психологии.

— И? — Генрих не понимал, к чему клонит Стив.

— Мы выйдем с проектом «в каждой школе детский психолог», а использовать будем методику всемирно известного доктора Виктора Гарсия.

— Так, так, так… — в голове министра закрутились шестерёнки, — И не просто использовать методику, мы предложим ему возглавить этот проект. Стив, ты гений. Организуй мне публичную встречу с этим доктором.

— С этим как раз проблем нет, он будет участвовать в ближайшей программе «Круглый стол», желаете в ней поучаствовать, господин министр?

****

Я сидел с мистером Флинтом на вилле и ждал начала передачи «Круглый стол». Наша операция выходила на финишную прямую. Сейчас всё зависит от Вероники, но она девочка талантливая, схватывает всё на лету, так что я был уверен, что она справится. Наши хакеры отказались смотреть, им это неинтересно, они ушли готовиться к завтрашней атаке на правительственные сайты.

— И всё же я не понимаю, Патрик, почему ты уверен, что твой план сработает? — спросил меня мистер Флинт.

— Из-за того, как устроена политическая система в Империи, — пожал плечами я.

— И как же она устроена? — усмехнулся куратор Синдиката.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, подтрунивает ли он сейчас надо мной или нет. Вроде действительно не понимает. Я взял бумагу и карандаш.

— Вот смотрите, — я начертил на листе три круга, — Вся имперская аристократия условно делится на левых и на правых. Почему условно? Потому что идеологии как таковой у них нет, а объединяются они скорее всего по интересам или родственным связям. Так что имперская знать условно делится на два клана.

— Согласен, — кивнул головой мистер Флинт, — ты прав насчёт кланов, но причины… Скажем так, эти кланы образовались ещё во времена создания Империи.

Я не спорил, синдикат всяко лучше меня разбирается в хитросплетениях имперской знати. Но сделал себе пометку изучить историю возникновения Империи, зная реальные причины, легче будет воздействовать на ту или иную сторону.

— Так вот, — продолжил я, — есть условно левое крыло и условно правое крыло. А посередине — это сам Императорский род, который и создаёт коалицию. Императорский род, или назовём их центристы, всегда набирают 15-20% голосов. А если учесть, что левые и правые никогда не сядут вместе, то без Императорского рода никому не удасться создать коалицию.

— Я это всё прекрасно знаю, — усмехнулся Флинт, — однако всё ещё не вижу связи.

— А тут всё просто, — продолжил я, — кто такой Император? Император — гарант закона. То есть он и есть закон. Сегодня мы разоблачим на всю Империю правящую партию.

И когда всё это вскроется, его род попросту не сможет состоять в данной коалиции и не отреагировать на творящийся беспредел в детских лагерях. Он не будет присваивать себе рудники и тем более передавать другим. Зачем ему усилять кого-то? Оптимальный вариант — выставить их на открытые торги, сделав весь процесс максимально публичным. А всех детей попросту амнистировать.

Мистер Флинт сидел и задумчиво смотрел на меня.

— Мне иногда кажется, что тебе лет так тридцать, ты рассуждаешь совсем как взрослый человек.

«Упс, Штирлиц был близок к провалу как никогда. Каюсь, иногда меня заносит и я увлекаюсь.»

— Я многое пережил, мистер Флинт. Жизнь — лучший учитель, — нашёлся я с ответом, — А вот меня удивляет, что Синдикат никак не участвует в политической жизни.

— Мы не лезем в политику, мы делаем деньги, — пожал он плечами.

— Политика — это и есть деньги, — возразил я ему, — я вижу как минимум три причины почему Синдикату стоит попробовать себя на политической арене.

— Оу, интересно, и какие же?

— Ну, первая, самая очевидная — легализовать себя. Сейчас, уж извините, вас воспринимают как полукриминальную организацию. Создайте свою партию, и к вам будет совсем другое отношение.

— Допустим, а какие ещё?

— Кадры, возможно, вы всех вербуете, как меня сейчас, но процесс это трудоёмкий и не всегда приносит правильных результатов. Вы лишь смотрите, как кандидат справляется с поставленной задачей, а не смотрите, как он может работать в команде. Создав свою партию, вы всегда можете воспитывать новые кадры, создав молодёжное крыло партии.

— Ах-ха-ха, удивил, однако. — Он звонко засмеялся. — Но тут, ты прав: с вербовкой у нас не очень. Всех нужно перепроверять много раз, прежде чем принимать к себе. И какая же последняя причина?

— Идеология. Если вы заметили, в Империи нет идеологии. Всё держится на Императоре и его семье. А тому совсем не просто, ему нужно всё время лавировать между имперскими родами, а тут ещё и клановые подпирают. Так что Империя держится на одном лишь умении Императора быть хорошим для всех. В конце концов, это рухнет.

— Идеология, — пробуя на вкус это слово, произнёс мистер Флинт. — Это очень опасная штука, молодой человек, и мой тебе совет: никогда вслух не упоминать её. Тебе оторвут голову быстрее, чем ты можешь подумать.

— Согласен, но только в том случае, если она идёт в разрез с Императором. А представьте себе, что вы придумываете идеологию, которая полностью устраивает его?

Возникла пауза, мистер Флинт переваривал сказанное, я не торопил его. Понимание приходит не сразу, оно приходит частями и постепенно.