Чтение онлайн

– Лежачего??? – взревели артельные.

Грохнул выстрел, потом еще.

– Назад! Все назад! – орал я, потрясая задранным в небо «кольтом». – Кто сунется – пристрелю!!!

Бивший Васю мужик с белыми от бешенства глазами осклабился и шагнул ко мне. Пустая это идея, братан – приходить с колом на перестрелку, – я опустил ствол и бахнул в полуметре у него над головой. Мужик вздрогнул и остановился, пелена безумия в его глазах сменилась осмысленным выражение и он со злостью шваркнул кол об землю.

Сзади скрипнули тормоза, из кузова АМО посыпались сторожа артельных складов. Еще минут через пять заполошный Рюмкин бегом пригнал из Михайловского взвод работавших в селе военнопленных. Немцы довольно быстро навели орднунг, растащили побитых, даже повтыкали колья на место в ограду. Васю и еще трех пострадавших увезли на грузовике в больничку, я отправился следом.

Больше всех проведение выборов в Учредительное собрание оттягивали как раз те, кто эти выборы декларировал. Кадеты, взявшие власть «временно», совершенно не желали с ней расставаться и затягивали процесс как могли, надеясь с помощью «административного ресурса» получить до выборов более прочные позиции.

Ресурс-то у них был, вроде той же государственной типографии, а вот с опорой внизу дело обстояло куда хуже. Кадеты были широко представлены на Дону и Кубани, но у казаков и свои мысли насчет будущего устройства имелись, и потому рассчитывать на них всерьез конституционные демократы не могли. По всей же остальной стране низовые органы власти именовались Советами, с редкими вкраплениями земств. И в Советах преобладание Союза Труда было подавляющим, за исключением Армении, Азербайджана и нескольких областей Туркестана. Там приходилось сотрудничать с местными националистами, коии все, по нынешней моде, именовали себя «демократами». Так что было у нас даже не двоевластие, а полуторовластие, поскольку из кадетов полноценной власти пока не получилось.

И оттого попытки Временного правительства затянуть с выборами результата не дали. Создать Особое совещание для подготовки проекта Положения о выборах в Учредительное собрание? Да зачем же, вот «Правозащита» подготовила проект. Вы не согласны со всеобщими, равными и прямыми выборами? Или с тайным голосованием? Ах, согласны, тогда в чем же дело? Придраться в проекте было не к чему – все демократические хотелки были нами вписаны без изъятий. Никаких ограничений по вероисповеданию, сословию, полу, имуществу и так далее. Женщинам! Женщинам предоставлено право голоса! И молодежи с двадцати двух лет. И даже солдатам.

Ах, это неожиданно, надо еще обдумать? Хорошо, тогда низовые Советы тоже берут паузу, пока вы думаете, разбирайтесь там с городским хозяйством самостоятельно. И гарнизонный Совет считает необходимым снять охрану с Таврического дворца, а то караул сильно устает.

Приперли мы кадетов к стенке со всех сторон, да еще газетная кампания о зашкаливающем воровстве им подгадила, так что договорились – выборы срочно и, самое главное, никаких зарубежных кредитов без одобрения Петросовета и Моссовета. А то знаем мы, «хоть день, да мой!» – раздадут обязательства, профукают полученное, а мы отдувайся.

На голосование отвели две недели – страна большая, до глухих уголков не сразу и добраться можно. Зная за кадетами склонность к мелкому жульничеству, мы продавили институт наблюдателей, куда записывали иностранцев, представителей партий и вообще известных на местах людей с хорошей репутацией. Союз Труда вообще действовал подчеркнуто честно, хотя при моих-то знаниях выборных выкрутасов «святых девяностых» и поздне, набрать 146 % – как два пальца об асфальт. Тех же партий-спойлеров насоздавать в проблемных областях. Пусть выбирают между, скажем, Партией народной свободы, Партией демократов-конституционалистов, партией «Конституция и Демократия» и Народно-демократической свободной партией. Не говоря уж о «каруселях», голосовании в воинских частях, вбросах бюллетеней и прочих грязных технологиях. Но зачем пачкаться, если нас обойти некому? Ага, «не соблазняй малых сих», не надо тащить в это время всякую дрянь, пусть оно подольше остается таким же неиспорченным.

На выборы я поехал в Екатеринбург, несмотря на то, что избирался в Москве. Просто так решил Исполком – все его члены разъехались по крупным городам в помощь местным практикам. Чисто руку на пульсе подержать, и чтобы было кому оперативно принять решение в случае чего. Ленин в Питере, Чернов в Самаре, Муравский в Одессе и так далее, а я вот на Урал, в сопровождении трех бойцов Красина. Только в белокаменную никого не снарядили, тут и так все под контролем, есть кому проследить.

Мда. Сколько я по стране не ездил? Почитай, лет пятнадцать, со времен кругосветки за пулеметами… Последние годы все в Москве да Питере, на крестьян смотрел в образцово-показательном Можайске, на рабочих – в образцово-показательном Симонове. Знать, что в стране делалось по рассказам и докладам это одно, а вот так, своими глазами… Россия, как говорится, за МКАДом не заканчивается, она там только начинается. Во всей красе, и со всеми язвами.

Но сколько же всего изменилось! Вот завод новый, вот мост красивый, вот мачты Шуховские, склады артельные, элеваторы в цветах Центросоюза, рабочие поселки… И там же, рядом – неухоженные города, разбитые дороги, и вечные кривые заборы. Гордость за то, что так много сделал, оторопь от того, как много еще надо сделать. Что там заборы, когда через Волгу на восток всего два моста – в Сызрани и Симбирске! Ну ладно, три, еще Романовский в Казани, но… в Казани ветка заканчивается, железку на Екатеринбург когда еще дотянут, так что мост ведет в тупик, А в Твери – вообще в другую сторону, да и Волга там всего метров сто-сто пятьдесят. А в среднем и нижнем течении, где от берега до берега и километр не редкость – всего два! Два моста! Ни в Царицыне, ни в Саратове нет железнодорожного перехода. Даже в Нижнем нет, хотя казалось бы – торговая столица России! Еще есть паромные переправы, но этого для Урала, Сибири и Дальнего Востока мало. Или взять Туркестан – на весь край одна однопутная (!) дорога.

Строить и строить… Надо, кстати, собирать инженеров, экономистов и академиков – у них же там целая «Комиссия по изучению естественных производительных сил страны» есть. Пусть садятся за планы развития, ГОЭЛРО там какое, пятилетки-семилетки, мосты-дороги… Инфраструктуру поднимать, ключевые заводы… На все на это сколько народу потребуется – как раз тех, кто с фронта вернется или кого из деревни выдавит, это ж какой ресурс! Вот и направить их на большое дело, заодно школы вечерние развернуть – хороший рывок сделать можно! Только денег под него найти надо.

Примерно это мы и обсуждали с Черновым, он ехал до Самары, а я дальше, через Уфу и Челябинск. Виктор весьма воодушевился перспективами, но при этом не терял связи с реальностью, среди прочего его волновало, что будет дальше с партией эсеров и с гражданином Романовым.

С партией понятно – его детище, самая многочисленная часть Союза Труда, что неудивительно. Партия крестьянская же, крестьян в стране большинство, вот и численность. И вот эта крестьянскость выявила нежданную проблему – левый и правый уклоны, я чуть не подавился, когда Чернов их так назвал. Но зато ясно, откуда ноги растут, леваки это те, кто мог бы в комбедах зажигать, радикальная беднота. А правые – кулачье, сельская буржуазия, опора всяких потенциальных Директорий и Комучей. И все мы пока что вместе, но очень скоро все поменяется.

– Я бы, Виктор Михайлович, по старинному нашему рецепту это движение возглавил.

– Лично? А, нет, вы имеете в виду, подготовить и провести раздел? – Чернов простецки почесал в затылке. – Кого поумней переубедить, перетянуть…

– Именно. А всех неуправляемых и буйных выделить сперва во фракции, а там дальше видно будет.

– Подумаю, подумаю… А с царем что?

– Так нет у нас царя, отрекся.

– Не ловите меня за язык, Михаил Дмитриевич, не первый год друг друга знаем! С бывшим царем, естественно.