Чтение онлайн

Сержант уже начинал отчаиваться преуспеть в этом предприятии, назначена была даже дата, когда он решил поговорить о своём предположении с Учителем, однако ничего никому говорить не пришлось. Да и смысл — если Альфа погибла настолько, значит, она погибла в значительно большей степени, чем просто потеряв большую часть своих серолицых жителей, которых теперь именовали за глаза просто беженцами.

Если их тоска — это тоска по тому, что их некогда объединяло, то это была тоска, с которой ничего нельзя было поделать. Если же он прав и надежда есть… тогда тем более, Сержанту не следовало раньше времени ничего говорить Учителю. Это была его личная разгадка тайны дней Прощания. Дел Миссии она будет касаться, только если безумная надежда вдруг станет явью. И у этих людей появится не только настоящее и будущее.

Так было до поры. Пока однажды не переменилось.

Тот крошечный затерянный в горах ашрам он отыскал случайно. Под брюхом несущегося на полной скорости скаута мелькнуло нечто, нарушающее однообразный вид окружающего мира. Церебр тут же дал целеуказание, похоже, там до сих пор кто-то жил, записи фиксировали давнее посещение этого места спасательными патрулями.

Синяя искра едва светилась, а старик-служитель с безумными глазами не мог толком ответить на его вопросы, разговаривая скорее молчаливыми жестами, нежели обрывками слов, но Сержант был так рад этой находке, что решил не возвращаться на старый маршрут, а тотчас направился сюда, на край океана.

Он оглянулся на серую голую землю вокруг, провёл взглядом по черте, отделяющей её от пустоты обрыва и, ни о чём уже не думая, повёл отчаянно протестующий скаут сквозь толщу восходящих потоков, заставил его спуститься сюда, на дно каменной пропасти, на узкую полоску хлюпающего берега между рёвом волн и холодным терпением суши.

Это было символическое место. Даже более символическое, чем голубая искра над каменным алтарём. В темноте и безумии умирающей Альфы что-то по-прежнему жило своей жизнью. А значит, у Альфы есть надежда однажды возродиться.

Это и было ответом на вопрос, зачем он здесь. Однажды он увидит эту жизнь в виде яви, а не подбрасываемых неживой природой аллегорий. Каменная пропасть и одинокий калека. Лишь бы в следующий раз соотношение сил было хоть чуточку в его пользу. Тогда он всё-таки сумеет осветить этот мрак.

Ксил отчаянно пыталась нащупать вокруг себя хоть что-то знакомое, но горячечная ладонь сослепу натыкалась то на сплетения каких-то проводов, то на тёплые едва заметно вибрирующие плоскости, назначение которых ей оставалось непонятным.

Как непонятным ей оставалось и состояние её самой — ослепшей, оглохшей, едва способной со спазматическим свистом дышать мясной туши.

Вряд ли она в тот момент могла претендовать на звание разумного существа, гордого носителя звания Ксил Эру-Ильтан, гостя из других миров, могучего чуженаблюдателя.

Беспомощность новорожденного могла бы показаться ей в тот миг чем-то куда как привлекательным, на фоне её текущего плачевного положения. Новорожденный хотя бы не осознаёт собственную беспомощность. Для него мир ещё не делится на спасительное внутри и враждебное снаружи. Он вовсе не способен постичь ни себя, ни собственную самость, для него не существует понятий «я», «мир», у него нет целей и нет особых тревог, ничего, кроме общего чувства угрозы самому своему существованию. Он ещё не знает, что такое голод, холод и железные тиски времени, которое уходит мимо тебя без малейшего шанса обернуться вспять.

Упущенные секунды не вернёшь, упущенными шансами не воспользуешься вновь. Единожды потеряв, себя не отыщешь, слишком широка вокруг вселенная, слишком легко там заблудиться.

Ксил без устали продолжала пытаться нащупать вокруг хоть какой-то знак, что подскажет ей, кто она такая и что тут делает.

— Бу-бу-бу, — гулкий звук донёсся к ней откуда-то издалека, успевая по пути напрочь спутаться в гулкую кашу, из которой невозможно было извлечь никакой информации, никакой видимой пользы.

Кто это сказал?

Впрочем, она, кажется, начала смутно припоминать. Детские черты, железная воля, чужинские глаза. Ирн. Причём тут ирн?

Кажется, Ксил всё-таки удалось ухватиться за проблеск яви, нехотя пробившейся к ней сквозь аморфную вату сенсорной бессвязицы. Возвращаться из небытия всегда непросто, но в данном случае это было непросто вдвойне. Кажется, она и правда совершила всё ту же ошибку, которую только может совершить Ксил. Обратилась к Создателю напрямую, и теперь пожинает плоды собственной неуёмной любознательности. И глупости.

В буквальном смысле восставая из пепла.

— Пить…

Патрубок с чуть солоноватой тёплой жидкостью послушно приблизился к её растресканным губам, глоток, ещё глоток, так гораздо лучше.

Ксил тут же судорожно закашлялась.

— Ну что же вы, голубушка, приходите в себя, не томите!

Легко сказать.

— Сколько… кх, сколько меня не было?

— Ну, я бы не сказала, что совсем уж не было…

— Сколько?

— Около двух ваших стандартных часов. Довольно неприятное зрелище, я вам так скажу. К тому же плохо сочетаемое с различными законами сохранения и фундаментальной термодинамики.

Да уж наверное.

— Помогите мне… помогите мне подняться.

Из одежды теперь на ней оставалась только больничная пижама с прорезями для удобства медицинских манипуляций. Интересно, кто поспособствовал? Вряд ли ирну было какое-то дело до чьих-то неприкрытых телес. Видимо, стандартная программа медлабы. Так вот где она очнулась. Логично.

Острые косточки ирна служили неважной опорой, казалось, Ксил сейчас же повалится на стерильную палубу отсека, но минуты шли, а пол качался всё ленивее, а зрачки фокусировались всё чётче.

— И всё же, — ирн задумалась, как бы поточнее сформулировать, — каков результат?

— Создатель принял наши аргументы.

— Вот так просто? Так это же замечательно! Или… или нет?

Неуверенность в голосе ирна, эта штука всегда дорогого стоит, настолько редкая вещь во вселенной.

— Он принял наши аргументы, но, разумеется, выдвинул в ответ свои. Создатель не то существо, которое стоит посвящать в свои планы, если рассчитываешь, что они в итоге останутся неизменными.

— Звучит так, будто я должна пожалеть, что вообще к вам обратилась.

Возможно, всё ровно так и обстояло.

— Назад пути в любом случае больше нет. И впереди у нас ещё много трудов, если мы и правда согласимся всё это довести до конца.

Ирн глядела на неё, руки в боки, больше всего и правда напоминая сейчас рассерженного ребёнка, которому сообщили, что мир вокруг не так прост, как она ожидала.

— И что же нам за труды такие предстоят?

Ксил только головой тряхнула. Им предстоит провести ещё массу времени наедине, чтобы это обсудить. Нет смысла торопиться.