Чтение онлайн

Наконец загорелся и отвалил на вынужденную север, но толку. С каждой секундой всё ближе запад и юг, да и восток оклемался и вновь забасил носовым гауссовым орудием.

Мать вашу.

Манёвр воздушной стыковки и в тренировочных условиях неприятная для пилота штука – винтолёты приходилось чисто конструктивно «приставлять» бортами под тридцатиградусным креном, что в зависе даже для гибкого в управлении тилтвинга было не так просто. Однако на Цагаанбат словно снизошло вдохновение, грохнули сдвигаемые бронеплиты, и вояки живо втащили внутрь бледного советника.

А теперь – валим.

Борт 2 – заградительный огонь на 6 часов по курсу, сколько продержишься, борт 4, борт 5 – штурмовая атака на два часа, выполнять.

С этими словами Цагаанбат бросила свой конвертоплан к земле.

Наверху заухало и загрохотало, заревели роторы, дробным рокотом пробудились прямоточные, готовясь выдать пиковую мощность в нижней точке траектории. Остаётся надеяться, что вояки не подведут.

Маневрировать у самой поверхности, пусть и ровной как стол, было непросто. Бортовые системы орали благим матом, заходясь хаосом звуковых сигналов, тактика была сплошь испещрена трассами приближающихся снарядов, плюс со всех сторон к земле летела шрапнель осколков – это двумя эшелонами выше началась настоящая контактная рубка.

Звучало ритмичное дум-дум гауссовых орудий, раздавались хлопки гиперзвука и детонации кумулятивных разрывов, но Цагаанбат было не до того, что творилось наверху, она описывала отчаянные бочки, уводя самонаведение управляемых снарядов себе под брюхо – туда, где они лишь бесполезно перепахивали болотистое разнотравие.

Полторы тысячи, две.

С каждой секундой треклятая летающая крепость удалялась, ослабляя плотность огня, теряя точность наведения.

Уже начинали подходить к концу средства пассивного экранирования, тепловых ловушек хватило и вовсе ненадолго, так что теперь приходилось полагаться на кормовых стрелков, бившихся в падучей в своих гнёздах, не успевая отрабатывать цели.

Надеюсь, оставшимся в грузовом хватило ума как следует прикрыть советника, а то шальной осколок мог ненароком пробить броню и наделать внутри делов.

Когда последняя ракета самоуничтожилась в тридцати метрах правее, израсходовав запас топлива и только чуть тряхнув винтолёт, Цагаанбат наконец смогла добрать лишних двадцать метров над грунтом и оглядеться.

Основное поле воздушной схватки уже вышло за пределы тактики, на среднем радаре было видно, как измочаленный, но сохранивший маневренность бывший восток окончательно отошёл под прикрытие тоже сбавившего темп юга. Две группы машин постепенно расходились, потеряв друг к другу видимый интерес.

А где же запад?

Мать вашу.

Цагаанбат на форсаже прямоточных запоздало потащила нос к зениту. А она уж думала, что пронесло. Зенитные ракеты второго борта всё-таки упустил запад. И теперь эта дура, свежая, с почти полным навесным боекомплектом, заходила на них в штурмовое пикирование.

Цагаанбат, матерясь сквозь зубы на никак не желающие убираться в корпус лопасти, одновременно пыталась разглядеть на тактике данные с радаров. Какая-то неизвестная модель конвертоплана, среднего тоннажа, но, зар-раза, трёхроторная. Маневренность в ущерб аэродинамике.

Оверкиль при такой осевой перегрузке дался с трудом, но зато оба стрелка теперь разом увидели цель и начали жарить.

Маневренный? На, поманеврируй, не мешай мамочке думать.

Так, у нас есть штатные две секунды прикинуть шансы, прежде чем прямоточные на своих десяти процентах вертикальной тяги не свалят нас обратно к земле. Преследователь послушно заюлил, гася скорость. Метров двести, да?

И тут Цагаанбат увидела на тактике показавшееся на пять часов первое щупальце отрога. Нужно тянуть его туда, и если он не захочет жёсткой посадки прямо там, в горах, пусть начинает экономить топливо.

Две машины, поливая друг друга огнём, на полном ходу неслись строго на юг, то и дело полностью скрываясь в клочьях сползающего по распадкам тумана, чтобы в следующую секунду очередная детонация проделала в этой медлительной молочной реке полуторасотметровую брешь.

Нанополимерная броня пока держалась, а за предусмотрительно убранные лопасти роторов можно было пока не беспокоиться. Преследователь их покуда убрать не мог, не зря беспокоясь за свою живучесть после существенной потери в маневренности. Цагаанбат же, вовремя сообразив, что все управляемые снаряды противник отстрелял из кассет подвески ещё на подлёте, дала команду стрелкам «боеприпасы не экономить, трупам они не пригодятся», тем временем восполняя неуклюжесть своего манёвра прямоточными ювелирным следованием топограмме.

Теперь бы перебраться через хребет и там разом выйти на полтора маха, хрен он нас догонит.

Обе машины набрали уже порядка двух с половиной сотен, так что вся огневая мощь уходила в «молоко». Мы разойдёмся сегодня мирно, да, парень? Или кто там ты.

Последний опасный огневой контакт случился перед самым перевалом, где распадок исчезал, переходя почти в отвесную стену. Машина Цагаанбат тут была как на ладони, ничего не поделаешь, оставалось только втопить штурвал в ограничители и сбросить последнюю заготовку – контейнер кувыркнулся в никак не желающий здесь растаять даже в июне снег, и тут же в том месте в небо рванула белая пелена. Три сотни килограмм в эквиваленте, если повезёт, их серьёзно посечёт.

Увы, не повезло, в последний момент Цагаанбат разглядела на тактике, что преследователь всё-таки убирает лопасти. Ну, что ж, в таком режиме у него запас минут на пять хода. Решительный пацан, ничего не скажешь. Не за жалование работает, тут что-то личное. Чем ему так насолила «Янгуан»?

С тоской проследив шквал прямых попаданий по броне, Цагаанбат тоже рванула ограничитель мощности, второй рукой запирая в замки всех, кто находился на борту. Вроде ходовая «зелёная». Ну и прекрасно.

Хлопок пробитого барьера был почти неразличим на фоне заполнившего кабину рёва двигателей, однако тряхануло изрядно. Штурмовые винтолёты всё-таки не слишком приспособлены для движения на сверхзвуке, не та у них геометрия подветренных рёбер, спасибо что вообще хватает прочности сочленений для преодоления барьера. Под брюхом тут же нарисовался на снегу конус проекции расходящейся ударной волны.

А где наш злой шериф? На месте, но уже потихоньку отстаёт, уже почти щелчок расстояния по тактике. Это хорошо.

Цагаанбат бросила машину на снижение, едва пройдя перевал. Теперь точно – рвать когти и побыстрее.

Курсограмма к ближайшему стационару продолжилась без задержек. Интересно, что это за объект – полноценная станция дозаправки и полевого ремонта или просто кусок скалы, пара причальных замков, а сбоку дверь в нору – пересидеть снежную бурю?

Вот сейчас и узнаем.

Мать вашу.

Цагаанбат устало выдохнула.

На восемь часов по курсу радар показал в пяти щелчках приближение минимум тройной цели. Они шли сюда на двух махах, особо и не скрываясь.

И не нужно было обладать математической степенью, чтобы понять, что от них уже никуда не уйдёшь.

Всем приготовиться покинуть машину, сброс навесных бронеплит на двадцати метрах, метра три допуск по скорости, боковой ветер десять метров. Это бункер, я и бортстрелки уводим советника внутрь, остальные прикрывают. Каждому отработать по два ЗРС на два часа по северу, потом бросаем всё и отходим, но держаться кучно, вдруг им советник нужен живым. Сверху нас будет прикрывать автопилот. Всем понятно? Хреновое сегодня лето, цао ни ма я.